Чтение онлайн

Террористов возглавляли немец и немка, чье поведение живо напомнило одному из заложников, с вытатуированным на руке номером концлагеря, о временах нацизма. Имя Шакала, убийцы с широкими международными связями, возникало снова и снова.

Шакал не выдуманный злодей. Он наемный убийца, работающий на террористов, скрывающихся в подполье. Они вели переговоры с Государством Израиль с высокомерием людей, чувствующих за собой могущественную поддержку. Одним из их покровителей была Ливия, где рейс "139" приземлялся для заправки, Ливия, которая перевела и продолжает переводить часть своих баснословных нефтяных прибылей партизанским группам: 50 миллионов долларов революционерам в Ливане, 100 миллионов долларов - "Черному Сентябрю", террористическому крылу Аль-Фатха, и еще миллионы - таким мастерам поджогов и убийств, как "Ангелы смерти" в Эритрее. Все эти названия почти ничего не говорят большинству людей - пока не станет слишком поздно...

Они значили очень мало - или не значили вовсе ничего - для пассажиров рейса "139", которые должны были быть обменены на заключенных террористов. Обмен, ставший таким привычным, что многие воспринимают его как норму.

Но в Израиле этот порядок все еще не считается нормой. "Мы воспринимали пассажиров рейса "139" как солдат на фронте", - говорили эксперты по борьбе с терроризмом. Их сердца обливались кровью, даже когда они просто говорили это. Перед ними на одной чаше весов лежало несколько жизней, на другой судьба нации и народа.

Все, кто знаком с Израилем, знают, какую боль мы испытываем при потере даже одной-единственной жизни. Но Израиль в отличие от большинства государств ясно видит страшное будущее, которое несет с собой международный терроризм.

Таким образом, борьба за освобождение пассажиров рейса "139" была битвой против изощренной безжалостности тех, кто стоит за спиной профессиональных убийц типа Шакала. Они научились запугивать демократические общества. Их поражение в Энтеббе, несмотря на всю сенсационность, только промежуточный эпизод. Но операция "Молния" доказала, что в мире еще есть люди, у которых хватает мужества сражаться с терроризмом. Эта операция вызвала сочувственный отклик у простых людей, который подтвердил, что общественное мнение далеко опередило правительства в своем желании бороться против новой опасности.

Ободряющая сторона триумфа в Энтеббе состоит в том, что он явился результатом сотрудничества между разными людьми во многих частях Африки и западного мира.

И, возможно, в этом все дело. Несмотря на то, что правительства и государственные деятели отвернулись от этой акции, многие помогали Израилю неофициальными путями.

"Мужество тех, кто сражался в Энтеббе, - сказал один из высших чиновников Израиля, - было дополнено смелостью и осведомленностью наших контрразведчиков и их друзей во многих частях света".

ГДЕ РЕЙС "139"?

В воскресенье 27 июня 1976 года в 6.17 утра в транзитный зал афинского аэропорта вошла женщина в темной джинсовой юбке и голубой блузке, в туфлях без каблуков. Глаза ее были слегка воспалены, на лице виднелись следы от выдавленных угрей. На вид ей не было и тридцати лет. Она молча встала рядом с прилично одетым молодым человеком, прилетевшим вместе с ней на борту сингапурского лайнера рейсом "763" из Бахрейна. Пара была зарегистрирована как миссис Ортега и мистер Гарсиа.

На некотором расстоянии от них держались молодые люди с арабскими паспортами, вышедшие из того же самолета. Они тоже взяли билеты на рейс "139" авиакомпании "Эр Франс" Тель-Авив - Париж. Значились они под именами Фахим аль-Сатти и Хосни Абу Вайки.

В Афинах в этот день безопасность практически не обеспечивал никто: происходила забастовка наземного персонала, поэтому полиция не затруднила себя даже элементарным контролем. Время, выбранное для забастовки, приобрело для пассажиров рейса "139" особое значение, как и наблюдения одного из блюстителей порядка, который, кажется, был единственным, кто не спал в афинском аэропорту в то роковое утро. Его детальное описание обеих пар позднее помогло выяснить, что под именем миссис Ортега скрывалась Габриэль Крош-Тидеманн, 24-летняя террористка, принимавшая участие в похищении министров на встрече стран ОПЕК в Вене в декабре 1975 года, любовница немца, погибшего ранее при взрыве собственной бомбы в тель-авивском аэропорту. Габриэль прежде жила с Карлосом - Шакалом, всемирно известным террористом. Ее нынешний спутник-немец был членом группы Бадер-Майнхоф.

Один из арабов позднее тоже был опознан. Он оказался основателем террористического Народного Фронта Освобождения Палестины (НФОП), планировавшего боевые операции.

Четверо пассажиров вступили на борт самолета рейса "139", не пройдя сквозь контрольные турникеты, проверяющие наличие металлических предметов. Их багаж не был досмотрен. В самолете они разделились. Один из арабов сел рядом с Моше Перецом, 26-летним студентом-медиком из Израиля. Перец, аккуратный молодой человек, начал вести нечто вроде дневника на обратной стороне своего билета. По мере того, как время шло и это стало опасным занятием, характер его заметок изменялся. Они начались с записи, которую, как думал Перец, будет забавно когда-нибудь подклеить в альбом. Они превратились под конец в лихорадочные ивритские закорючки на гигиенических пакетах, проспектах, салфетках, которых становилось все больше и больше. Ровно неделю и три часа спустя в том же месте, где они начались - в Тель-Авиве, они были прерваны.

Воскресенье, июнь, 27. Афины. 11.00

12.10. Через несколько минут после взлета вдруг слышу ужасный крик. Сначала я подумал, что кто-то упал в обморок. Вижу, двое бросаются вперед. Один - длинноволосый парень в красной рубашке, серых брюках и бежевом пуловере. Другой - усатый, в длинных брюках и желтой рубашке. Они бегут в отделение первого класса.

12.12. Перепуганные до смерти стюардессы появляются из отделения первого класса; у них трясутся руки, но они все же пытаются успокоить пассажиров, начинающих волноваться.

Через минуту слышим по радио возбужденный женский голос. По-английски, с иностранным акцентом он сообщает нам, что самолет находится под контролем "группы Че Гевары" и "батальона Газы" НФОП. Когда я слышу "Че Гевара", мне становится страшно - боюсь, что им ничего не стоит взорвать самолет в воздухе. Истерический голос по громкоговорителю выкрикивает, что все пассажиры должны поднять руки вверх и не двигаться. У входа в отделение первого класса встают два террориста, держа в руках пистолеты и гранаты без предохранителей. Они начинают личный обыск пассажиров: вызывают по очереди и ощупывают все тело. Потом обыск становится менее тщательным. Объявляют, что все, имеющие оружие, должны сдать его немедленно. Несколько пассажиров отдают ножи и вилки. Меня тоже вызывают и кое-как обыскивают. Все это продолжается до 15 часов.

15.00. Понятия не имею, где мы летим. Внезапно в поле зрения появляется берег, бесплодная земля и одна-единственная посадочная полоса. Думаем, что это Бенгази. Самолет долго кружит перед приземлением. Затем главарь террористов в красной рубашке говорит, что мы действительно сели в Бенгази. Он говорит, что у самолета теперь новый командир - Базин эль Нубази, вождь "Газы". Самолет, говорит он, будет отзываться только на пароль "Хайфа". Ждем два часа. Они в это время ставят круглую банку с торчащим из нее предохранителем возле левого входа самолета и квадратную - возле правого. Банки умещаются в руке, весят, по-видимому, не более 200 г. Террорист в желтой рубашке говорит, что двери обложены взрывчаткой. Честно говоря, банки не кажутся такими уж страшными.