Чтение онлайн

– Стерлинг, закройте рот и слушайте. Вас отправят обратно на Землю. Ваша задача – найти обремененного проблемами человека и помочь ему.

– Отправят обратно на Землю! – ошарашено воскликнул Стерлинг.

Восемь голов дружно кивнули.

– Как долго я буду там находиться?

– Пока не решите все проблемы подопечного.

– Означает ли это, что если я справлюсь с заданием, то попаду в Рай? Мне бы очень хотелось успеть до Рождества.

Святые явно повеселели.

– Не так быстро, – осадил монах. – Выражаясь современным жаргоном, вам придется изрядно попотеть, прежде чем вы заслужите постоянное место жительства за святыми вратами. Однако, если к сочельнику результаты вашей первой миссии удовлетворят нас, вы получите гостевой пропуск в Рай на двадцать четыре часа.

У Стерлинга защемило сердце. «Ну что ж, – подумал он. – Самая длинная дорога начинается с первого шага».

– Почаще вспоминайте это, – посоветовала королева.

Стерлинг моргнул. Нельзя забывать, что они умеют читать мысли.

– Как я узнаю человека, которому должен помочь?

– Это одно из условий эксперимента. Вам придется научиться распознавать нуждающихся и облегчать их участь, – произнесла молодая чернокожая женщина в униформе медсестры.

– А мне кто-нибудь будет помогать? Я имею в виду, смогу ли я к кому-то обратиться, если засомневаюсь в правильности своих действий? Понимаете, я намерен приложить максимум усилий для достижения успеха.

«Снова переливаю из пустого в порожнее», – подумал он.

– Можете в любое время запросить у нас консультацию, – заверил адмирал.

– Когда начинать?

Монах нажал кнопку на столе.

– Прямо сейчас.

Под Стерлингом внезапно распахнулся люк. В одно мгновение он промчался мимо звезд, вокруг луны, сквозь облака, а потом вдруг едва не врезался в высокую, ярко освещенную елку. И тут его ноги коснулись земли.

– Боже мой, – изумленно выдохнул Стерлинг. – Да я же в «Рокфеллер-центре»!

Темные волосы Мариссы каскадом падали на плечи, пока она нарезала круги по катку «Рокфеллер-центра». Девочка впервые вышла на лед, когда ей исполнилось три года. Сейчас, в полные семь, катание на коньках стало естественным, как дыхание, и в последнее время единственным, что облегчало обиду, заполняющую грудь и стискивающую горло.

Музыка изменилась, и Марисса машинально задвигалась в такт медленному вальсу. На миг вообразила, что находится здесь с папой. Ощутила обнимающую руку и практически увидела улыбающуюся Нор-Нор – свою бабулю.

Потом вспомнила, что теперь не хочет не только кататься с папой, но даже разговаривать ни с ним, ни с Нор-Нор. Они уехали, едва попрощавшись с ней. Поначалу Марисса звонила и умоляла их вернуться, или позволить приехать к ним, однако предатели заявляли, что это невозможно. Теперь она не отвечала на их звонки.

«Мне все равно», – твердила себе девочка.

И все же закрывала глаза всякий раз, когда случайно проезжала мимо бабушкиного ресторана… слишком больно вспоминать, каким весельем оборачивался каждый поход туда вместе с папой. Заведение всегда было переполнено, иногда Нор-Нор играла на пианино, и посетители уговаривали папу спеть. Изредка они приносили с собой его компакт-диск и просили подписать обложку.

Больше Марисса туда не ходит. Она слышала, как мама сказала Рою – своему нынешнему мужу, – что без Нор-Нор ресторан захирел и, вероятно, закроется в ближайшее время.

«А чего еще ожидали папа и бабушка, когда все бросали?» – удивлялась Марисса. Нор-Нор всегда утверждала, что если перестанет заглядывать в свой ресторан каждый вечер, то все рухнет.

– Это мой дом, – частенько повторяла она Мариссе. – Ведь невозможно пригласить гостей к себе домой, а самой не прийти.

Если бабушка так дорожила своим рестораном, то почему уехала? И если папа и Нор-Нор любили Мариссу так сильно, как уверяли, почему бросили ее?

Девочка не видела их почти целый год. В Сочельник у нее день рождения. Ей исполнится восемь, и хотя она по-прежнему очень сердилась на папу и бабушку, все же дала слово Богу, что если в канун Рождества раздастся звонок в дверь и она увидит их на пороге, то, ни секунды не колеблясь, полностью изменит свое поведение, начнет помогать маме с ее младенцами и перестанет нарочито скучать, снова и снова выслушивая дурацкие сказки Роя. Марисса была готова даже пообещать никогда больше не вставать на коньки, хотя знала, что такая клятва папе не понравится, потому что, вернись он когда-нибудь, первым делом поведет ее на каток.

Музыка затихла, и мисс Карр – тренер по фигурному катанию, в качестве новогоднего подарка приведшая дюжину своих учеников в «Рокфеллер-центр», жестом показала, что пора уходить.

Марисса сделала последний пируэт, прежде чем заскользить к выходу. Едва начала развязывать шнурки, как боль вернулась, сжимая сердце и наполняя грудь, а затем волной хлынула в горло. Но, хотя и с большим трудом, ей удалось сдержаться и не выдать себя даже выражением глаз.

– Ты потрясающая фигуристка, – похвалил ее кто-то из обслуживающего персонала. – Когда вырастешь, точно станешь звездой, как Тара Липински.

Нор-Нор постоянно твердила то же самое. У Мариссы невольно выступили слезы. Отвернувшись, чтобы окружающие не увидели, что она чуть не плачет, девочка неожиданно взглянула прямо в глаза мужчине, стоящему за ограждением катка. Он был одет в смешную шляпу и пальто, но у него было доброе лицо и он ласково ей улыбался.

– Пойдем, Марисса, – позвала мисс Карр.

Марисса, услышав в голосе тренера легкое недовольство, бросилась бежать, чтобы догнать остальных детей.