Чтение онлайн

Пельмени можно купить в магазине. Можно получше, можно похуже. На самом деле, пельмени

– есть домашнее блюдо, и только домашнее. Если у вас есть хорошее мясо: кусочек чуть жирной свинины, постной говядины и хоть немного баранины, можно затеваться с пельменями. Хорошо, если делать их вместе с родными людьми, с добрым разговором, душевной песней, со вспомнившимися вдруг стихами.

Добавляя к мясу лучок, поперчив немного, посолив, молочком приправив, делаем фарш. Мясорубка выдаёт ароматный сырой продукт, почти готовый к укладыванию его на тесто. А тесто – тонкое, мягкое, эластичное.

Рюмочкой нарезаем кружочки, выкладываем мясной фарш, лепим пельмени.

Тут и вода закипела в большой кастрюле. Посолить, лаврушечку бросить, и отправить в бурлящую стихию пробную партию наверняка вкуснейшего продукта. Всплыли. Попробовали. Хороши! Можно продолжать, радуясь жизни, свежести восприятия прожитого дня в предвкушении чудесного застолья. Лепим много, обсуждая насущные проблемы. И в заморозку их! Завтра тоже будем с удовольствием обедать, хваля поваров.

Всё это представляла я себе, лёжа в больнице, ошпаренная соседкой по койке, нечаянно, конечно. У неё после операции руки дрожали. Решив угостить меня чаем, она промахнулась и весь кипяток вылила мне на ноги.

Все всполошились: и пациенты, и медсёстры, и врачи. Из операционной принесли спирт, сделаны были примочки, даны лекарства, потом капельницы, спрей от ожогов, мази, повязки… Так я превратилась в лежачего больного.

Когда муж, пришедший навестить меня, спросил о том, чего мне хочется, я пролепетала: «Пельменей». После этого я тут же спохватилась, сказала, чтобы он не брал этого себе в голову, что это желание возникло от боли, от обиды на сложившую ситуацию.

Поздний вечер. Подготовка ко сну. Уколы сделаны, таблетки приняты. Слышим внизу шум. Охранник кричит:

– Тут к ошпаренной муж пришёл!

– Чего ему надо?

– Говорит, что пельмени принёс жене.

– Пельмени? Сам лепил? Возьми и передай в палату. Пусть поест. Может, легче ей станет.

Мне вручили термос с пельменями, горячими, ароматными – домашними, одним словом.

Что такое любовь? Любовь – это, исполнение твоих совершенно не рациональных, даже не просьб, но душевных мечтаний о несбыточном.

Вся палата молча смотрела на термос. Достали тарелочки, стали раскладывать пельмени всем, глотая слюньки.

Положили той самой женщине, которая ошпарила меня, у которой руки дрожали. Ей и есть-то не разрешали сначала до операции, затем – после. Похудевшая, измотанная, она с особым нетерпением ждала своей порции. Но, так как у неё дрожали руки, она не смогла удержать тарелку параллельно полу, пельмени съехали с неё под кровать, на явно не чистый пол, по которому по ночам бегали тараканы; под тумбочки, где имеет привычку собираться пыль, активно и постоянно.

– Эх, ты! Такой продукт загубила. Лучше б тебе вовсе не клали. Удержать уж не можешь, – с досадой проворчала одна из болеющих.

– Не пропадут! – ответила женщина и, быстренько опустившись на колени, стала собирать упавшие пельмени и класть их прямо в рот, не моя, не отряхивая. Просто поднимала с пола и ела.

– Никогда в жизни не пробовала такой вкуснятины!

Глаза её наполнились восторгом. Улыбка не сходила с осунувшегося лица.

– Да, уж! – вторили ей соседи, не скрывая удивления, но и не препятствуя её действиям.

Оказалось, что среди нас был человек, которого угощение порадовало ещё больше, чем меня. Моя пельменная радость отошла на второй план.

Как-то летом собрались мы с братом к бабушке съездить. Она жила далеко от нас, в другом городе. Можно было послать телеграмму, сообщить о приезде. Мы решили сделать сюрприз: приехать без предупреждения.

Поезд приходил на вокзал рано утром, часов в пять. Будить никого не хотелось, поэтому мы пошли пешком через город. Погода была замечательной, настроение прекрасным.

Ещё издалека мы увидели бабушку. Она копалась в большой цветочной клумбе, которая была разбита под окном её квартиры.

Мы ярко представили себе, как она обрадуется, увидев нас.

– Саш, пойдём побыстрее.

– Мы и так почти бежим, – ответил мне брат.

Это правда. Я всегда чувствовала себя полностью защищённой, когда находилась рядом с ним. Окружающим казалось, что я – его девушка. А он – высокий, статный, красивый – считал, что так и должно быть.

Мы знали, что

– была война. Давно…

– Что два сына нашей бабушки погибли на этой войне.

– Осталась в живых дочь, наша мама, и это воспринималось родными как чудо.

Солнце золотило бабушкины волосы. Она ловко орудовала тяпкой. Молча приблизились мы к клумбе. Стали ждать, когда она увидит нас и удивится.

Бабушка выпрямилась. Мы улыбались.

– Сашенька, сыночек, вернулся!

Сейчас я – пожилой человек. Эти слова живут во мне, свернувшись беззащитным клубочком надежды на невозможное.

Они жгут меня. Больше никогда не приезжали мы к бабушке без предупреждения. Но всегда знали, что Саша

– гораздо больше, чем внук…