Чтение онлайн

— Ну, едва ли это имеет значение после того, как я все исправила. В любом случае, сигнализация на входе будет работать до перехода к новой системе.

— И это произойдет…?

— Я должна очистить и перезагрузить жесткий диск, поэтому все данные надо ввести заново. Это займет некоторое время. Неделю, самое большее — десять дней.

Вульф почувствовал, что у него взлетели брови. Если она заставит работать новую систему безопасности за десять дней или менее, фактически они могли бы опередить свой первоначальный график. Скептик по натуре, он заметил:

— А Вы не оптимистичны?

— Нет.

Абсолютно против своего желания, мужчина почувствовал вспышку приятного удивления, его интерес к ней возрос. Сама она могла быть маленькой, но в уверенности в себе Шторм Тримейн, безусловно, не было ничего маленького. Эту черту Вульф уважал.

— Тогда не думаете ли Вы, что Вам лучше начать? — сухо спросил он.

Она кивнула на главный компьютерный терминал, расположенный на столе справа от ее ботинок. Монитор был темным, но приводы тихо гудели.

— Я уже начала. Пока операционная система не загрузится, это не что иное, как очень глупый, очень дорогой кусок старого железа, ожидающий, пока кто-нибудь не скажет ему, что делать. Я должна запускать все вместе, помните?

Вульф не был абсолютно несведущ в компьютерах, но, как и большинство людей, автоматически предполагал, что устройство не включено, если экран темный. Прежде чем он смог сознаться в своем невежестве или придумать ответ, спасающий собственную репутацию, Шторм бросила:

— Как быстро Вы можете бегать?

Он мигнул:

— Что?

— Бегать. Милю, например. Как быстро Вы можете пробежать милю?

— Средне, я думаю.

Девушка улыбнулась. Неожиданно это крайне взволновало его.

— Хорошо, — ответила она.

Мужчина осторожно спросил:

— Почему хорошо?

— Я была чемпионом штата в колледже.

Вульф был не настолько тщеславен, чтобы предположить, что у Шторм на уме сексуальные намеки, но не мог придумать другой причины, зачем она сравнивала их способности в беге. Его немедленная реакция на эту мысль была определенно любопытна — настолько, что взволновала его.

Несмотря на светлые волосы, она не принадлежала к его типу — так почему же он чувствовал это нервирующее сильное притяжение к ней. Все дело в ее голосе? Вульфу нравился ее протяжный выговор, но он не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь его влекло к женщине только из-за ее голоса. Очевидно, что у девушки острый ум, чтобы соглашаться с ее мнением, но он был не уверен, притягивает или раздражает его эта черта. И даже если ее зеленые глаза интриговали своей яркостью и прозрачностью, они также предупреждали о слишком темпераментной натуре и сулили неприятности мужчине, который не любил сложности в личной жизни.

Итак, Вульф решил не обращать внимания на это притяжение. Он считал, что решение было очень ясным и логичным, поэтому ему не понравились угрызения совести из-за раскаяния, которое он почувствовал. Вот, вероятно, почему он не мог просто уйти. Мужчина сказал себе, что заинтересовался только потому, что никогда не слышал о таком подходе, как у нее, и ему, естественно, было любопытно выяснить, как далеко она зайдет.

Вот и все.

— Мы собираемся где-нибудь бегать? — спросил он.

— Это, — ответила она, — зависит от Вас.

— Шторм — Вы ведь не возражаете, если я буду звать Вас Шторм, не так ли? — Его голос был очень любезен.

В точности, как и ее.

— Конечно, нет. В конце концов, мы оба — силы природы, Вульф.

Мужчина скрестил руки на груди и пристально посмотрел на девушку с непроницаемым, как он надеялся, выражением. В прошлом у него были неприятности из-за собственного любопытства, но он был уверен, что сможет совладать с этой маленькой блондинкой. Не комментируя сходство их имен, Вульф сказал:

— Шторм, Вы подразумеваете, что хотели бы смешать бизнес с удовольствием?

— О, нет, я бы их лучше разделила. Мои рабочие часы — как и у музея — с девяти до шести. В течение этого времени я полностью посвящаю себя работе. Но остается масса времени, и я понимаю, что в Сан-Франциско есть чудная ночная жизнь. Я не нуждаюсь в долгом сне. А Вы?

Он пристально смотрел на живое лицо и веселые глаза девушки. Вульф внезапно почувствовал коварство в ее голосе или манере поведения, которое он не заметил, и его инстинкты пытались предупредить его копнуть поглубже.

Но то, как она говорила, мешало разобраться в себе.

— Так или иначе, я не думаю, что мы подходим друг другу, — ответил он, наконец.

— Почему? — протянула она. — Потому что во мне не пять футов и девять дюймов (примерно 175 см) и я не холеная? Вам следует расширить горизонты. Не говоря уже о Ваших стандартах.

Голосом, который не раз называли опасным, Вульф сказал:

— Я собираюсь задушить Морган.

Морган Вест была заинтересованным зрителем его… светской жизни.

— О, не вините ее. Она не первая рассказала мне о Вашей одержимости куклами Барби. Нет ничего хуже хранить секрет в большом городе, тем более, Вы меняете их так же часто, как и носки.

Вульф понял, что у него заскрипели зубы только тогда, когда заболела челюсть. Ему не нравилось защищаться; было очень непривычно и неловко. С трудом расслабив напряженные мускулы, он заметил:

— Ну, у всех нас есть предпочтения, не так ли?

— Поставили меня на место, — сказала Шторм, не сильно обескуражено. — Большинство женщин подумали бы, что это отказ. Я не большинство женщин. И я действительно думаю, Вы задолжали себе, по крайней мере, дать мне шанс.