Одинокие души
Шрифт:
– Чёрт, прошу вас. – Возможно, я унижаюсь, но сейчас меня это не волнует. Голова кружится, кружится и кружится. Наверное, так на мой организм действует запах лекарств и старой мебели, который встретил меня с распростёртыми объятиями на пороге. – Это больше не повторится. Я обещаю.
– Ты понимаешь, что я должен вызвать твоих родителей?
– Не надо. Они не поймут.
– Прости. – Охранник тянется рукой к рации, но я вдруг хватаю его за запястье. Он удивлённо вскидывает брови и замирает. Мне самой не по себе, поэтому я неуклюже разжимаю пальцы и испуганно выдыхаю.
– Пожалуйста. Прошу вас, не делайте этого. – У меня в запасе ещё несколько секунд, прежде чем он опять решит сообщить о моем побеге, и я выпаливаю: – Ко мне приезжал мой парень. Родители не одобряют его, и на этой почве мы сильно ссоримся. Поймите, если они узнают, что он приезжал навестить меня, нам больше не разрешат видеться! Умоляю, мне не выдержать этого!
О да! Актриса из меня прекрасная. Врать я всегда умела, но это что-то новенькое.
Охранник цокает и недовольно складывает на груди руки.
– А мне от этого что? Девушка, есть определённые правила и…
– Прошу вас! – перебиваю я и пытаюсь сделать жалостливый вид. – Пожалуйста. Я больше никуда не уйду. Только позвольте мне вернуться в палату. Мама скоро придёт на работу и захочет меня навестить. Если меня там не будет…
– О, боги, – хрипя, протягивает мужчина и внезапно раскидывает руки в стороны. – Чтобы больше не попадалась мне на глаза, ясно?
Я киваю и благодарно улыбаюсь:
– Спасибо вам большое.
– Иди уже! – Он переминается с ноги на ногу и бормочет: – Молодёжь.
– Спасибо, – вновь шепчу я и срываюсь с места.
Надо идти как можно быстрее, пока он не передумал, но головная боль перерастает в нечто большее. Я чувствую, как немеют ноги, вижу, как темнеет перед глазами, и неуклюже притормаживаю. Недоуменно придавливаю рукой живот. Мне плохо. Может, так подействовал свежий воздух?
Конец ознакомительного фрагмента.