Чтение онлайн

— Я вижу, ты в недоумении, — сказала Джен. — Наверное, наше представление о забавном порой может казаться странным. Но ты привыкнешь. И скоро начнешь смеяться над тем, что раньше казалось несмешным. Ты поймешь, в чем юмор.

Джон увидел ее снова на следующий день, возвращаясь с работы. Он стоял внизу лестничного пролета, Джен спускалась. Они поприветствовали друг друга, и он отодвинулся, пропуская ее мимо. Она прошла, улыбаясь, потом сразу же остановилась. Он начал было подниматься по лестнице, но задержался.

— Было очень любезно с твоей стороны пригласить меня вчера вечером, — сказал он. — Все было очень вкусно.

Она сделала отрицающий жест.

— Ерунда. У меня не было ничего. Кроме пасты. В следующий раз я приготовлю что-нибудь получше. Что ты любишь?

— Мне все нравится, — ответил он. — Я непривередлив.

— Хорошо, — она помедлила. — Ну, пока.

Джон не хотел ее отпускать.

— Я могу приготовить что-нибудь для тебя, — поспешно сказал он. — Смотри, я купил рис, сейчас приготовлю соус, и еще...

Она ободряюще улыбнулась.

— Это будет здорово. А когда? Сегодня?

— Почему бы нет?

Она похвалила его стряпню, хотя он говорил, что приготовил простую еду. После ужина Джен посмотрела на часы и сказала, что они еще могут успеть на кино в «Фильмхаусе» [12] , которое она хотела посмотреть, если Джон не против. Он с радостью согласился, и они дошли на автобусную остановку за углом.

Они вышли в конце Принсесс-стрит и свернули на Лотиан-роуд. Несмотря на то что был понедельник и еще не поздно, около бара роилась группка разгоряченных спиртным людей, пытавшихся попасть внутрь. Вышибалы с телосложением профессиональных боксеров стояли в дверных проемах. Человек из толпы повернулся и посмотрел на Джона, проходившего мимо.

Она шепнула:

— Не смотри ему в глаза.

Но он уже встретился взглядом с другим мужчиной и увидел выражение его лица. Джон быстро отвернулся и обратил внимание на внушительное здание банка на той стороне улицы — стекло и бетон, рациональное, надежное. Позади осталась вскользь замеченная вспышка ненависти или, может быть, гнева. Почему? Вероятно, мужчина думал, что Джон — мусульманин. А возможно, этот человек со скривившимся от отвращения лицом был одним из тех, кто ненавидел мусульман из-за событий в Нью-Йорке. «А если бы я был мусульманином и знал, что ненависть была настоящей, нацеленной на меня «по праву», а не по ошибке?»

Через несколько метров Джен сказала:

— Ночью это просто омерзительное место.

— Почему люди столько пьют? — спросил он. — В Индии... — Он не закончил предложение. Критиковать было невежливо, он ведь был гостем в этой стране.

— А что, в Индии пьют меньше? Я не удивлена. Это наша национальная беда. — Она остановилась. — Мы превратились в страну матерящихся невежд. Агрессивных. Проспиртованных. Добро пожаловать в современную Шотландию.

Джон не был уверен, что ее слова стоит воспринимать всерьез. Он посмотрел на девушку, и та кивнула.

— Это правда, — сказала она. — Сущая правда.

Беда в том, думал он, что нельзя понять, действительно ли люди имеют в виду то, о чем говорят. Человек может сказать «это правда» и иметь в виду совсем другое, а его собеседник поймет, о чем идет речь. Его дядя, поклонник английского языка, говорил: «Английский — очень ясный язык. Поэтому он так полезен. Он ясный и точный». Да, он так говорил; но его дядя никогда не бывал за пределами родной страны. Те британцы, с которыми он общался, наверное, какое-то время прожили в Индии. Такие люди обычно верили во что-то и были старомодными, потому что имели в виду то, что говорили.

В следующую субботу Джен предложила прокатиться за город.

— Моя машина довольно старая и не всегда заводится, — сказала она. — Но до­везет нас туда и обратно. Точно.

Они поехали по дороге на юг и повернули перед Транентом, направляясь на побережье. Стоял погожий день поздней осени, один из тех, в которые природа как бы извиняется за свои летние капризы; солнце снова светило, но казалось, что оно находится дальше от земли и его свет сделался слабее, прозрачнее. Джон посмотрел на скошенные поля с остатками соломы по ту сторону чернильного, слегка волнующегося Форта. Дневной свет сокращал расстояние, и гряда холмов, где начинался округ Файф, казалось, была всего лишь в нескольких милях пути. Корабль — танкер — плыл, таща якорь; о его нос разбивались маленькие волны.

Джон искал слова, чтобы описать пейзаж. Слово «чистый» приходило на ум, но Керала — по крайней мере некоторые места — тоже была чистой. Может быть, «вычищенный»? Нет, тоже не то. Потом он понял, что слово, которое искал, было «северный». Он видел подобный свет в Химачал-Прадеше [13] , около Шимлы, когда был там с группой молодых врачей на конференции Министерства здравоохранения, посвященной инфекционным заболеваниям. Они жили в дешевом отеле высоко на склоне горы, и однажды, вернувшись около полудня в свой номер и открыв ставни, он увидел такой же свет. В нем далекие горы, ненадолго открытые взору, казались очень близкими, будто можно было дойти до них пешком.

Они проехали через Северный Бервик по дороге, которая закончилась небольшой парковкой под сенью высоких деревьев. Джен уверенно направилась к песчаным дюнам по тропинке, кажется, хорошо знакомой ей. Ветер усилился с того момента, как они оставили машину, и Джон чувствовал его на своем лице и волосах. На нем был только легкий пуловер, и он продрог, несмотря на солнце, позолотившее примятую ветром траву.

Это было совсем другое море, холодное, оно пахло не так, как дома. Над волнами кружили и ныряли птицы, и им навстречу вдоль прибоя бочком спешили крабы.

Их руки соприкоснулись лишь на мгновение, но она тотчас взглянула на него. Он притворился, будто не заметил. Он не планировал ничего подобного, не планировал идти вдоль узкого побережья где-то в Шотландии с женщиной, своей соседкой, касаясь ее руки.

Она сказала:

— Мы можем пройтись вон до тех скал. Видишь? Да, вон до тех. А потом вернуться к машине другим путем.

Он улыбнулся.

— Я немного замерз. Надо было взять куртку.

— Да, — ответила она. — Я же тебе говорила. Этой стране нельзя доверять. Все меняется, раз — и прошло. Думаешь, что тепло, как вдруг становится зябко.