Чтение онлайн

– Если ты сдашься, Линдсей, то потеряешь все.

– Включая тебя, полагаю, – резко бросил он, запустив руки в свои волосы и вновь принимаясь беспокойно мерить шагами комнату. – Именно это ты и имеешь в виду? Ты уйдешь и ни разу не оглянешься. Выходит, я должен выбирать, в каком из двух своих пристрастий я нуждаюсь больше. В тебе или в опиуме.

– Линдсей, если ты позволишь этой тяге одержать над тобой верх сегодня вечером, ты никогда не избавишься от нее.

– Я и не хочу избавляться от нее! – пронзительно закричал он, поворачиваясь к Анаис. – Ну неужели ты не понимаешь? Я хочу опиум. Хочу ощутить его вкус своим ртом, почувствовать, как он проникает в мою кровь и бежит по венам. Мне это необходимо!

– Я понимаю, это трудно…

– Трудно? Черт возьми, да что ты вообще знаешь об этом? Ты никогда не страдала от такой зависимости, никогда не проходила через нечто подобное. О боже, Анаис, пожалуйста! Разве ты не понимаешь? Неужели ты не способна почувствовать, как тело кричит, как оно молит об этом?

– Я понимаю, Линдсей.

– Тогда позови Вэлери. Пожалуйста. Просто позови его.

Анаис чуть не уступила, услышав, какие боль и мука звучали в его голосе. Линдсей страдал физически и морально, и она не знала, как ему помочь.

– Анаис?

– Нет, Линдсей. Трясясь от ярости, он понесся к двери и принялся дергать за ручку.

– Позови его. Анаис подошла к двери и потянулась к его руке:

– Нет, Линдсей.

– Я сказал, позови Вэлери! – гаркнул он.

– Отойди от двери, Линдсей.

– Нет, я сказал позови Вэлери, Анаис, или… или я…

– Ты ничего мне не сделаешь, – тихо произнесла она, накрывая ладонью его кисть и пытаясь ослабить хватку его пальцев на ручке двери.

– Я хочу выйти из этой треклятой комнаты!

– Я знаю, – отозвалась Анаис, принимая Линдсея в свои объятия.

– О боже, как это больно! – вскричал он, крепко прижимаясь к Анаис и кладя голову ей на плечо. – Ты понятия не имеешь, насколько больно, Анаис.

Если эти страдания напоминали то, что чувствовала она сама, наблюдая, как Линдсей проходит через тяжкое испытание, то это была такая нестерпимая боль, которую, должно быть, не мог причинить и сам дьявол.

Анаис вдруг почувствовала, как ей на ключицу упали горячие слезы.

– Я не могу выдержать это.

– Да, ты можешь, Линдсей.

– Нет, – покачал головой он. – Это слишком изощренная пытка. Моя голова… она буквально вопит, моля об опиуме. Я… я могу причинить тебе боль, Анаис, поднять на тебя руку. Чувствую, что готов сделать это – только ради одного-единственного шанса раздобыть опиум.

– Ты никогда не поднял бы на меня руку, Линдсей. Ты никогда не заставил бы меня страдать, я точно знаю.

– И все же я уже делал это, не так ли?

– Тсс, – прошептала Анаис, еще крепче сжимая его в объятиях. – Этот шторм пройдет.

– Я не смогу вынести новый шторм.

– Нет, ты вынесешь, ты сможешь. Я никогда не видела тебя сильнее, Линдсей. Ты можешь побороть эту зависимость. Ты обязательно возьмешь над ней верх.

Линдсей дрожал в ее руках, прижимаясь все сильнее:

– Не оставляй меня, Анаис.

– Я никогда тебя не покину. Когда ты откроешь глаза, Линдсей, я буду рядом.

Его пальцы, безудержно дрожа, с нежностью коснулись ее губ.

– Обещаешь, мой ангел? Она поцеловала его пальцы:

– Обещаю.

– Прими со мной ванну, Анаис, – попросил Линдсей. Он взял ее за руку и повел к минеральной ванне. Там он снял с себя брюки, потом взялся за подол сорочки и стянул тонкую ткань через голову Анаис. – Возможно, вода заберет боль из моего тела. А твои руки, Анаис, – сказал Линдсей, приподнимая ее над полом и опуская в ванну, – заберут боль из моей души.

Они вместе скользнули в теплую воду. Анаис прижалась к Линдсею, обвив его тело руками и ногами так, чтобы иметь возможность ласкать его и нашептывать ободряющие слова ему на ухо.

– Ты очень сильный, Линдсей. Ты выдержишь все. Я в это верю.

Линдсей посмотрел на Анаис, перехватил ее взгляд в лунном свете, вползшем в комнату через окна. Потом неистово захватил ее губы своим ртом.

– Забери меня ото всех этих мучений, – взмолился он. – Заставь забыть обо всем, кроме тебя.

Нежный ротик Анаис уже ласкал его подбородок, начавший покрываться щетиной. Ее губы нашли его шею, взметнулись вверх у кадыка, когда Линдсей с усилием глотнул – она поцеловала этот напряженный кадык, и Линдсей почувствовал, как весь обмяк в ее объятиях. Он крепче сжал Анаис за талию, ощущая, как ласково плещется вокруг них вода. Руки возлюбленной погладили плечи и руки Линдсея, которые все еще отчаянно дрожали, потом мягко провели по мускулам груди, успокаивая его, лаская его…

Она совершенно точно знала, в чем нуждался Линдсей, и давала ему это – так легко, так восхитительно. Без вопросов, без оговорок.

Боже, ему так требовалось это, думал Линдсей, закрыв глаза и позволяя Анаис касаться своего тела. Ему необходимо было ощутить ее нежность, почувствовать ее силу, словно он мог впитать эту мощь и убежденность, забрать все это у Анаис, чтобы упрочить собственную поколебавшуюся решимость. Ему отчаянно требовалось воссоединиться с Анаис, осознать, что ему все еще принадлежит частичка ее – частичка, которой владел только он один.

Линдсей знал, что она делает это не из жалости. Анаис делала это из-за любви, из-за страсти, которую они питали друг к другу. А он… он был достаточно слаб, чтобы позволять ей это – нет, он молил бы Анаис продолжать, если бы ей вздумалось прервать эти прикосновения и порхание губ над его шеей. Он нижайше просил бы ее не останавливаться. Но Анаис не заставляла его умолять. Сейчас она точно знала, в чем он нуждался – почти так же сильно, как в опиуме. Это были ее нежные прикосновения, способные избавить его тело от страданий, а его душу – от острой, ноющей боли.