Объединитель
Шрифт:
Комья смёрзшегося грунта, осколки льда и камней медленно впиваются в мой кинетический щит, высекая из него искры. Приближающийся жар опаляет лицо, едкий дым забивается в ноздри. Уши закладывает от чудовищного грохота.
Судя по мощности детонации, враг не пожалел средств. Знали, что будут иметь дело с Новой. Высокоранговая взрывчатка, способная стереть в порошок и крепкого боевого меха. Не знаю, сможет ли убить обладателя моего ранга, но покалечит точно.
Разогнанное в десятки раз сознание лихорадочно ищет выход, способ противодействия заготовленной ловушке.
Адаптивный морфогенез стремительно перестраивает тело, снижая последствия возросшего внутри купола давления. Часть сознания с помощью Аэрокинеза закручивает вокруг меня воздушный вихрь, чтобы отклонить шрапнель и минимизировать эффект ударных волн.
За пределами барьера в ультрафиолетовом спектре я вижу пятёрку невидимых фигур. Невозмутимо они выжидают, наблюдая, как западня выполняет всю грязную работу за них.
Сияние арканы усиливается вокруг двоих противников. Они явно активируют свои способности.
Звуковые волны под куполом обретают небывалую плотность и мощь. Какой-то упырь воздействует на них, усиливая многократно. Кажется, что меня прижали к концертному динамику и выкрутили его громкость на полную.
Мозги под таким прессингом почти разжижаются. Череп вибрирует, готовый вот-вот разлететься на куски. Каждая клеточка тела содрогается в агонии. Боль пульсирует в такт инфразвуковым ударам, выворачивая наизнанку внутренности. Из ушей течёт кровь, а в глазах темнеет от запредельного натиска. Крик застревает где-то в глотке, сметённый безжалостной какофонией. Силюсь удержать ускользающее сознание, но ужасающий грохот затмевает всё.
А в это же время из почвы рвутся магмовые всплески, заполняя ограниченное пространство серным дымом и раскалённой багровой жижей.
От момента, когда захлопнулась ловушка, едва прошла секунда.
« Ну же, соображай!» — хрипло ору я сам себе, пытаясь перекричать адский шум. « Или сдохнешь тут, как последний кретин!»
Адаптивный морфогенез перестраивает органы дыхания, а следом и все остальные. Моё тело, подстёгнутое отчаянным желанием выжить, начинает стремительно меняться, приспосабливаясь к враждебному воздействию. Барабанные перепонки утолщаются и затвердевают, превращаясь в подобие бронированных створок, гасящих звуковые колебания. Вязкая жидкость заполняет внутреннее ухо, блокируя передачу вибраций. Даже ткани мозга уплотняются.
Боль постепенно отступает, сменяясь ощущением давящей тяжести, но это уже терпимо. Звуки приглушаются, превращаясь в неразборчивый гул на периферии восприятия. Моё дыхание выравнивается, а сердцебиение замедляется, подстраиваясь под новый ритм. Я снова могу соображать и действовать. Враг просчитался, недооценив мою способность к адаптации. Эта ошибка станет для него фатальной.
Револьверы сами собой прыгают в руки, и я врубаю целую россыпь способностей.
Барабанный каскад.
Пригоршня пуль.
Усиленный выстрел.
Дуплет.
И на закуску Струны пустоты.
Почти автоматные очереди бьют в одну и ту же точку купола. Это банальная логика. Чем сильнее рассредоточено давление по поверхности, тем проще его рассеять. Я же фокусирую огонь, пытаясь пробить в барьере крохотную брешь.
Вкладываю всю свою ярость и ненависть в каждый выстрел. Купол многослойный, как луковица, дополнительно усилен одним из противников. Потоки арканы тянутся от его рук в сторону накрывающего меня капкана. Слой за слоем не выдерживает моих атак, распадаясь на части.
А сзади меня уже запекает прибывающая магма вкупе с ударными волнами. Личный кинетический щит схлопывается, отработав по полной.
Струны пустоты опустошают запас моей арканы, и…
Одна из итераций проходит сквозь барьер, не встретив сопротивления. Аспект нуллификации в действии. Ближайший противник торопливо создаёт на пути атаки новый ворох щитов. С тем же нулевым результатом. Подстроиться под резко меняющиеся обстоятельства он уже не успевает. Ублюдка пластает от макушки до пяток парными ломтями.
Прочность купола без дополнительной подпитки мгновенно падает, и этого хватает, чтобы новый выстрел пробил в нём отверстие.
Глайд! Прыжок! Спурт!
Подтянув колени к животу, проскальзываю в дыру, игнорируя впившиеся в бока зазубренные края. Запоздалый взрыв уже не задевает, но меня все равно отбрасывает ударной волной.
Кувыркаясь в воздухе и отчаянно пытаясь сгруппироваться, несусь навстречу заснеженной земле. Прямо в падении по мысленной команде модулю управления включается Последний Шанс — генератор резервного щита. Голубоватая скорлупа, созданная браслетом, охватывает запястье. Расширяясь до размеров корпуса.
Первые атаки этот барьер принимает на себя, пока я скольжу на коленях по холму, кроша наледь трением. Перед глазами пляшут кровавые пятна. Вкус железа во рту мешается со жгучим запахом взрывчатки и палёной плоти.
Враг разрывает дистанцию, рассыпаясь в стороны, но всё… Можно уже не рыпаться. Отмучились.
Силуэты, подсвеченные аркановой каймой, отлично выделяются на фоне звёздной ночи. Настроение моё испорчено безвозвратно, и я собираюсь испортить его каждому недоумку, подвернувшемуся под руку.
Глайд, и я подлетаю к ближайшей невидимке, наотмашь рубанув её Весёлым дыроколом по глазам. Нож с хрустом пробивает чужой щит, рассекает височные кости, и враг с воем отшатывается, хватаясь за лицо. Его силуэт обретает видимость. Потоки крови пятнают чужую броню и местами нетронутый снег.
Плазменный дробовик за моей спиной рявкает трижды, и новым Глайдом я отскакиваю прочь. Зато ослепший ловит все три выстрела, отлетая назад грудой сожжённого мяса, и на этом его агония заканчивается.