Чтение онлайн

— А руки для этого нужны молодые… — Инспектор стукнула грифелем по листу отчёта.

— Угу. Только и с молодыми руками ничего уже не поделаешь. Прежний мир умер, нам осталось лишь сторожить руины.

— И верить, что на пепле вырастут цветы. — Женщина легонько улыбнулась, поймав взгляд Старика.

— Метафоры. — Хмыкнул тот и опустил голову, словно смутившись. — Оставь их партийным говорунам, Анни. Мы, сыщики, должны мыслить существительными и глаголами: «он встретился», «она сказала», «он передал»… Кстати, насчёт передать…

Он пошарил по карманам пиджака и вытащил на свет божий крошечную бутылочку-флакончик, украшенную этикеткой коньяка «Южное море». Такие бутылочки, на пару глотков, подавали на междугородних авиарейсах, в салонах первого класса. В былые времена. Значит, флакончику не меньше двух десятков лет.

— Когда в следующий раз придёшь на работу с трещащей головой — воспользуйся. — Диксон поставил подарок на столешницу. — А то после того раза на тебя жалко смотреть было. Вы с этим копом играли в «кто кого перепьёт»?

— Спасибо. Не буду даже спрашивать, где ты берёшь такие штуки. — Анна спрятала бутылочку в запирающийся ящик стола и нашла в себе силы улыбнуться достаточно искренне. — Вообще, мне начинает казаться, что все эти твои подарки — неспроста. Женился бы ты, Чарли.

— Мне трёх заходов хватило. Четвёртая попытка для меня наверняка кончится не разводом, а петлёй или пулей в виске. — Пожилой инспектор с коротким смешком сунул руки в карманы. — И не шути так, ты на год младше моей первой дочери…

Дождь лил. Его шелест был слышен и в подъезде, и на пролётах, и на лестничной площадке, и даже в прихожей — но закрыв за собой дверь родной квартиры, Анна почувствовала, как тяжесть нависших над городом туч отступает, перестаёт давить на её плечи. Тепло и ощущение уюта, спокойствия — несмотря на грязные обои и тусклую лампочку-рожок. Дом — есть дом, каким бы он ни был. Единственное место, где тебе хорошо независимо от погоды за окном.

Разувшись и плюхнув на пол пакет с продуктами, женщина первым делом направилась в спальню, где сбросила с себя большую часть одежды, оставшись лишь в брюках и влажной, липнущей к телу рубашке навыпуск. Для полного комплекта оставалось принять душ, но горячую воду во всём доме отключили уже неделю как, и дать вскорости не обещали. Выяснить причину отключения Анне не удалось, что было весьма показательно, учитывая её место службы и должность. Это, однако, женщину не слишком расстроило — перетаскав содержимое пакета в кухонные шкафчики, она поставила на огонь кастрюлю для купленной в магазине суповой смеси, прихватила упаковку чипс, пару бутылок пива, и устроилась в самом мягком кресле в гостиной, погасив люстру и включив телевизор на четверть громкости. При здешних картонных стенах слушать его на полную в час ночи было бы форменным издевательством над соседями. Однако стоило инспектору откупорить первую бутылку, как на столике у кресла задребезжал телефон.

— В Бога душу… — Прошипела она, отставляя пиво и снимая трубку. — Да? Инспектор Хелси слушает.

— Надеюсь, я вас не разбудил? — Поинтересовался знакомый голос. — Это следователь Тёрнер, Майлз.

— Я узнала. — Женщина подобралась, невольно сдвинув брови. — Что случилось?

— Нет-нет, ничего! — Торопливо заверил её полицейский. — То есть, я мог бы отчитаться по ходу расследования, но пока особо не о чем, текучка. Просто… погода дурная, я сижу один в своей тёмной квартире и не могу заснуть. Дождь барабанит в стекло не переставая, радио не включишь, соседи спят, читать не могу… В голове одна работа и сплошные тупики по логическим цепочкам. Не могу не думать о работе. Чую, как подкрадывается меланхолия. Надо с кем-то поговорить, чтобы завтра не быть тоскливым зомби.

— И вы решили позвонить малознакомой женщине в час ночи, чтобы просто поболтать? — Инспектор откинулась на спинку и прикрыла глаза. Глупо улыбнулась. — То есть, вообще, интересно — единственный человек, которому вы можете в час ночи излить душу, это сотрудница НАР, так?

— Ну… выходит, что так. — Майлз на своём конце провода хмыкнул. — Однако я был уверен, что вы сейчас не спите. Не знаю, почему.

— Вы угадали. — Анна наклонилась к столику и взяла с него бумажную упаковку с чипсами.

— И чем же вы сейчас занимаетесь? — После секундной паузы продолжил детектив. — Я вот — смотрю на уличный фонарь через занавеску и грызу кусок сыра.

— А я ем чипсы. — Женщина, продолжая улыбаться, прижала трубку щекой к плечу и принялась с хрустом вскрывать бумажный пакетик. — И запиваю пивом. Перед телевизором.

— Говорят, всё это ужасно вредно для фигуры. — В динамике раздался негромкий смешок. — А вам есть что беречь, поверьте.

— Спасибо, но с моей работой потолстеть невозможно в принципе. — Инспектор справилась с упаковкой и положила её себе на колени, переставила пиво с пола на столик. — Наоборот, нужно восполнять убыль. Да кому я это рассказываю, боже? Как будто ваши полицейские пончики чем-то лучше.

— И то верно. — Снова смешок. — Хотя пончики — это привилегия патрульных. М-м… Я как раз догрыз сыр… Вы сказали, что у вас есть телевизор? И что вы смотрите так поздно?

— Хм-м… Честно… Не знаю. — Женщина выудила пригоршню чипс, тыльной стороной кисти поправила очки и глянула на мерцающий экран. — Какой-то человек в резиновом костюме двуногого ящера грызёт макушку картонного небоскрёба. Вокруг летает игрушечный аэроплан на верёвочке.

— Ох, это тот дурацкий импортный фильм, его в прошлом году в синематеатрах показывали…

— Дурацкий?

— Очень.

— Может, перескажете сюжет, чтоб мне его не смотреть до конца?…

— Вы думаете, я его?… Хотя да, досмотрел. Представляете, досмотрел. Кхех, ну, слушайте…

Тяжёлые капли били в окна гостиной, стекали струйкам по стеклу, просачивались в щели меж ним и старой деревянной рамой — но шторы в квартире инспектора Хелси, вопреки обыкновению, оставались не задёрнуты…

14 июня 1965 г.

На распечатке «высветленного» в лабораториях БНЗ стоп-кадра лицо идущего по тротуару человека было аккуратно обведено синим химическим карандашом. Им же сделанная надпись рядом гласила: «Совпадение с внешностью бывшего министра энергетики Рональда Пэтчера — 17 %». Анна долгую минуту вглядывалась в снимок, потом зло, чуть не прорвав пером плотную бумагу, обвела целиком стоящего спиной к камере седого джентльмена с тростью, подписала: «Совпадение с внешностью покойного киноактёра Фрэнка Митчборда — 0,0001 %». Выронила ручку, обхватила голову ладонями, запустив пальцы в волосы, навалилась грудью на край стола и замерла, крепко зажмурившись. Иногда ей казалось, что экспертная команда, анализирующая снимки, над ней издевается — хотя по совести служащих Бюро стоило благодарить за прилежность. Вручную обрабатывая километры плёнки и тонны архивных записей, они не упускали ни единой мелочи. Однако это лишь усиливало отчаяние инспектора — человек, замеченный у дома убитого Боуи и возле места теракта, ни разу больше не попал в объективы городской системы. Это само по себе кое о чём говорило — будь он случайным прохожим, его давно бы отыскали и доставили на допрос. Однако без новых сведений единственная ниточка, с таким трудом нащупанная, попросту обрывалась в пустоту. Ну да, этот тип подозрителен и может быть связан с преступлениями. Но кто он? Где он? Как его зовут? Видеозаписи не дадут ответа.