Чтение онлайн

А Артур спокойный был, как скала. Хотя нет, глаз у него все-таки дергался. И складка у губ пролегла... такая, что сразу понятно - чуда от последнего хода он не ждет. Да что там, не ждет - даже не надеется на него.

– На счет «три!», - сказал судья.
– Итак, раз, два...

В центре игрового поля стояли и смотрели друг на друга безумный старец Распутин и не менее безумный, наверное, поэт Есенин. Черная тень отживающей свои дни царской России и Черный Человек серебряного века русской поэзии.

Мы оба достали архетип Тени. В этот ход никому не досталось очков. А значит - я выиграл.

Над трибунами вспыхнул свет. А Тени - рассеялись. Как и положено теням.

Мне показалось, что целую минуту ничего не происходило, а потом нахлынуло разом: вспышки, голоса, рев сирены, Шурри и Пётр хлопали меня по плечам и восторженно вопили. Учитель пожал руку, а Марта поцеловала меня куда-то в щеку, почти в ухо, зарделась и стояла вся красная, теребя завязку сарафана. Но я на нее не обиделся.

До конца все никак не мог понять происходящее. Я выиграл? Выиграл я? Мы победили?

Как ни странно, не хотелось ни кричать, ни прыгать, ни визжать. Ни гордо отвечать на вопросы, которые без конца задавали репортеры. Ничего не хотелось. И потому я просто стоял и стоически терпел все эти объятия, вспышки и шум.

Сквозь толпу протолкался какой-то пузатый дядька с седыми усами. Он схватил меня за руку, которую уже отпустил учитель, и затряс, что есть силы.

– Молодец!
– сказал он.
– Это была отличная игра.

Я выдавил из себя «спасибо», но он, похоже, не слушал. Все продолжал говорить о том, что это станет шедевром. И обязательно получится бестселлер. Мол, лучшие люди издательства наблюдали за поединком, тщательно записывали и анализировали ходы. Еще надо будет, конечно, все просчитать подробно, чтобы определиться с тиражом, но уже ясно, что книга станет хитом. Особенно после такой яркой экранизации, которую видело полстраны. Осталось только придумать название и подписать контракт.

В этот момент учитель отцепил дядьку от меня, за что я был очень благодарен, и отвел в сторону, приговаривая что-то вроде: «Так, теперь относительно контракта...». Тут же к ним набежала еще куча таких же, странно похожих друг на друга дядек. И часть репортеров перетекла туда. Те же, которые остались, ждали от меня какого-то откровения. Смотрели внимательно, беспрерывно щелкали камерами и продолжали твердить какие-то вопросы.

А я оглянулся в поисках Артура.

Он все еще стоял на своей клетке и внимательно смотрел на поле. Я пошел к нему. Его группа поддержки замерла у противоположной стены, и никто даже не подошел поддержать парня. Ну, нельзя же так, а?

– Ты победил, - сказал он, когда я подошел.

– Да, победил.

– Молодец, - он вдруг улыбнулся.
– Молодец, что выиграл, но только это ничего не изменит.

– А что должно было измениться?

– Люди. Они не меняются, - он опять посмотрел на поле.

Я не мог до конца понять, о чем он говорит.

– Зато теперь напишут книгу. На обложке будет мое имя.

– Ага, - кивнул он.
– И здесь-то как раз победил я.

– Это как?

– А вот так. Там будет пересказ партии. Сдобренный описаниями, но в целом - просто факты. Разбавленный конспект. Как в учебнике истории. Как ты уже мог заметить, история - мой любимый предмет.

– И что такого?

– А то, что раньше книги - не документальные, а настоящую, художественную литературу - писали по-другому. Тебе разве не говорил твой учитель?

Я вспомнил. Действительно, говорили что-то такое. Про то, что раньше сюжеты творили, не исходя из игр, а просто так. Из головы. Или из сердца. Как будто где-то внутри, в душе шла своя партия. И те, у кого эти партии проходили интереснее и напряженнее всего, считались мастерами.

А потом придумали игру и начали писать книги, основываясь на них. Одного только я никак не мог понять, и учитель не смог объяснить. Может быть, Артур знает ответ на этот вопрос?

– А почему играют только дети?

– Потому что у взрослых это не принято. Не солидно. Они предпочитают играть по правилам, а не придумывать новые. Им лень собирать колоды - они пользуются теми, что уже есть. Правда, в любом случае, все колоды, независимо от того, собраны они самостоятельно или куплены готовыми, состоят из одних и тех же карт.

– Ну и что?

– А то, что карт - конечное количество. И значит, партий тоже конечное количество. Некоторые вообще отличаются только парой-тройкой ходов.

– Если тебя послушать, так вообще можно не играть. Просто рассчитать все эти комбинации и написать книги.

– Нет, хоть персонажи и похожи, надо все-таки придумать им биографию, - улыбнулся Артур.
– Вернее, списать откуда-нибудь. Но это не важно. Все равно партию запишут, как она шла, а не так, как могла бы пройти. Я и играл всегда так спокойно, потому что знал: чем бы ни закончилась игра, принцип исторической достоверности все равно победит.

– Как?

– Так!

Он самодовольно улыбнулся и пошел к своим. Они обняли Артура и по очереди пожали ему руку. Твердо и уверенно. И у меня действительно появилось ощущение, что это он выиграл, а не я.

Подошел учитель: «Где ты ходишь? Пойдем, я познакомлю тебя с человеком, который напишет твою книгу».

И меня повели к какому-то внушительному, высокому мужчине с маленькой бородкой...

Обратно ехать почему-то оказалось не так весело. Шурри и Пётр пытались что-то придумать, тормошили меня, но я отмахивался от всех их выдумок, и они отстали. А учитель даже отругал, мол, не дают отдохнуть. Ребята надулись для виду, но принялись исподтишка корчить мне рожицы. Однако смешно почему-то не было.