Нежданный диалог, Бороховский Евгений

Нежданный диалог

на обложку

Бороховский Евгений

Шрифт:

* * *

Не просьба даже, а заклятье звучало над землей веками — Послушайте! Послушайте! — проклятьем всем тем, кто глухотой своей на гибель ближних обрекали. Кто добросовестно, кто походя — пинками презренья, равнодушия толкали в небытие непониманья — кто как мог… Убей! Но прежде выслушай… — и прозой, и стихами летело палачам навстречу — надеждой слабой на иной итог, пустой попыткой отодвинуть вечер, канун последней из земных дорог «… в безвестный край, откуда нет возврата земным скитальцам…» — горькая цитата. И приговор вновь — непосильно строг… Пустыня толп людских, озлобленность и страх, палат больничных войлочные стены, и ставшие привычными измены… Аутодафе книг на площадях, когда огонь танцует на листах и языками слизывает строчки — на чьих не разбирая языках, желанной не даря отсрочки для объяснения хотя бы в двух словах… «Послушайте…» Напрасное старанье — «…что может мне поведать этот сноб, уродец, хам, изгой, ханжа, холоп, яйцеголовый, иноверец, поп, блаженный, извращенец, остолоп…» и прочие достойные названья — надежнейшее средство оправданья доносов, тюрем, гетто, линчеванья, этапных верст — печальных вех изгнанья, и клеветы, бросающей в озноб, оружия, нацеленного в лоб, скрывающий поэмы и преданья, разгадки тайн заветных мирозданья, но никогда — ни подлость, ни поклеп… Как много их — ревнителей идей, о коих чистоте единственно радея, они на жертвы не были скупы — кумиры обезумевшей толпы, ретивые донельзя лицедеи… И принципы, в витийстве деклараций, теряли мысль, достоинство и вес. Но можно, если что, всегда сослаться на нежеланье ими поступаться, на долг, на всенародный интерес, которые позволят де подняться до всеобъемлющих надличностных небес… И в результате всякий мелкий бес в своем приходе мнит себя всевышним — ему ли слово человека слышать. Он знает истину, он — судия и бог… Нелепое и злое заблужденье, любой ничтожной власти наважденье. Тупое и вульгарное «Не сметь!» Смешное, если издали смотреть, но страшное, жестокое как смерть, ей-ей, уже при первом приближеньи… Примеров горьких — больше, чем в избытке, и все же — новые, и новые попытки — «Послушайте…» Послушайте, небесполезно знать — род человеческий прославлен может стать, не меньше чем прогресса пестротой, полетом мысли, творческим дерзаньем — поистине вселенской глухотой На ровном месте самолюбованья и глупости — кичливой и пустой…

* * *

Творец нам преподнес волшебный дивный мир — Двух мнений быть не может. Итак, не будет век людской напрасно прожит — Мы призваны на пир. На всеблагом пиру досталось нам похмелье Грехов и бурь чужих. Затих борений шум. Победный гром затих. Стихии отгремели. В архив, в музей, в отвал — и нет обид и боли. Жизнь прожита без нас. Билет счастливый сдан. Пропущен звездный час. Что спрашивать: «Доколе»? До той поры, пока не хлынет дождь в четверг, Покуда весят гири, Пока не свистнет рак, доколь в подлунном мире Не счесть случайных черт. Мы опоздали — факт. Давно ушел автобус. Кто мы, и кто же с нами? Ответа не сыскать. Мы хлопаем ушами. Хитро заверчен глобус. Мы пишем, мы поем; глядим в глаза любимых, Не зная, что сказать им. Привычкою живем, долги устало платим Для мира и для Рима. Сумеем ли постичь, в чем суть и цель игры? Азарт давно увял. Без нас отыгран матч? Без нас окончен бал? Помедлим — до поры. Пусть хлопоты пусты — все на круги вернется (Еще все будет, то есть), И не завершена доселе наша повесть, И ветер обернется. Пока горит свеча, сдаваться нет резона. Поборемся, пожалуй! Неправедность судьбы сильна, но все ж не стала Законченным законом. Еще горит свеча. Еще не каждый друг Спешит покинуть нас. Еще нам дарит свет сиянье милых глаз. Еще далек каюк. От зим, от вьюг, от мук уносит нас в поля Невиданных чудес. Попробуем не ныть, и жить сейчас и здесь — Раскрутится Земля! О замысле игры не раз всплывет вопрос, И мы замедлим шаг… Но вспомним: дивный мир, волшебный сей бардак Творец нам преподнес.

* * *

Мне так хочется сказать mes amis… Хорошо бы поболтать vis-`a-vis … или просто посидеть en plain air где-нибудь на Rue Sherbrooke, например. Я бы мог вам показать Place des Arts и ночного Монреаля огни. Вы б узнали, что такое азарт в биллиардной на углу Saint Denis. Можно будет заглянуть в cabaret, в Casino, что на Ile Sainte Helene. Или время провести на горе, побродив и поглазев на chalets. А любители прилавков и витрин, если времени и денег не жаль, прогулялись бы по Rue Sainte Catherine и променаду de la Cathedrale. Этот город так похож на Ростов. Только чище и просторней слегка. Тот же воздух, та же зелень par tout, Так же плещется у пирсов река… Я не рвусь назад билет покупать. Я почувствовал, откуда — Бог весть — ностальгия по березкам глупа. Вот уж этого добра здесь не счесть. Дым отечества, а то его чад, мест названия — не повод страдать. Здесь не хуже названья звучат, а вот вас всех мне б хотелось повидать. Приезжайте, mes amis, погостить или, лучше, оставайтесь насовсем. Нам ведь есть о чем друг друга расспросить, вспомнить юность и друзей, а затем — ждут озера нас и Fleuve Saint-Laurent, летом — джазовый и кино-фестиваль, кофе в уличных кафе dans tasses les grandes, Ниагара, Лорантиды и Laval. Будем в теннис мы играть на Jeanne-Mance, ездить с лыжами в соседний Tremblant. По-французски постараемся хоть раз прочитать знакомый с детства роман, где любовь, интриги, войны, короли, мушкетеры, шпаги, дружба навек… Мы во Францию играли детьми, как играет в нее нынче Quebec. Королевских белых лилий carr'e на лазури флага — дань тем годам. Здесь есть тоже Champs-de-Marse l’honor'e и даже собственный собор Notre Dame. В детстве больше привлекает Dumas, после будут и Villon, и Rabelais. День за днем — дожди рассветы, зима… Все — как в детстве, только больше проблем. Ностальгия, кто не знаю виноват, но в привычном смысле явно не права. Нет пространственных у ней координат, только — время, встречи, лица и слова… Приезжайте, mes amis, bienvenue! Ждут вас парки, ждут бульвары, avenues. Я вас жду на rendez-vous vis-`a-vis. Pas des probl`emes, parce que — c'est la vie…

* * *

Все перепуталось. Прости, но это так. Вслед за Вийоном тупо повторяю: «Я знаю все — я ничего не знаю». Неоспорим лишь факт: весь мир — бардак. Ни жертвы, ни труда, ни постоянства Не надобно от нас ослепшим небесам. Им дела нет до нас — ты знаешь сам, А нам… Нам остаются блуд и пьянство. Еще, конечно, остается опыт — Ошибок сын, родитель заблуждений, Сомнительных побед, бесспорных поражений. Он памятником будет нам, должно быть. Оставь надежду славы и добра. Абсурд судьбы трагичен и нелеп, Теория суха, обычай слеп… Пока, мой друг, пока. Увидимся вчера.

* * *

Возможно, не находишь слов, когда друзья с тобою рядом. А может, их совсем не надо — высоких и красивых слов. А можно ль объяснить без слов, как бесконечно благодарен своим друзьям и как бездарен в своей ты дружбе вновь и вновь?.. И как рассказывать без слов нам о любви своим любимым, чтобы не стать для них любыми, и чтобы сохранить любовь?.. Мы не находим нужных слов и слишком щедры на пустышки. И все труднее нас услышать — стыдимся чувств, страшимся слов. Как много есть прекрасных слов — любимым и друзьям в подарок, чтоб жизнь, полную помарок, вдруг сделать лучше лучших слов.

* * *

— В этом мире все нелепо. Разве зрячие не слепы? Разве умные мудры? Разве только до поры… — В этом мире все прекрасно. Солнце в небе светит ясно, Да его не вижу я. Только хвост и чешуя… — В этом мире все проходит. Мы как будто на свободе, Но кому она нужна? За зимой придет весна… — В этом мире все несложно. Наслаждайся, если можно! Если только бабки есть — Будут честь, и лесть, и спесь. — В этом мире все убого. И куда ведет дорога — Каждый знает. Что же теперь? Не открыть иную дверь…

* * *

Как должно быть до зависти беззаботно для всего на свете иметь дежурное объяснение, чтоб с задорным азартом, без тени сомнения вескими «потому что…» манипулировать свободно. Списку того, что зачтется в вину или же в оправдание, быть пространным — только вредить идее… Ведь не так уж важно гения отличить от злодея… Главное — предельно упростить восприятие мироздания. «Во всем виноваты…» — здесь подставить совсем несложно категорию тех, кого активно не любить приучены. Ведь даже святые со стажем по прихоти случая повод дадут себя уличить в безбожии. На другом полюсе — универсальные добродетели из набора тех, что, как принято верить, любой грех искупить помогут. Типа: «Даром, что людоед, зато чтит правильного бога, патриот, эрудит и устоев моральных опора…» «Не судите, да не судимы…» — не об этом, поймите, речь, мнение поиметь да и выразить — отнюдь не зазорно. Только ведь если оно совершенно бесспорно, никакая игра не окупит свеч…

* * *

Проходит все, и жизнь почти прошла. Еще чуть-чуть — и оборвется нить… Почти никто тебе не хочет зла. Проходит все, и некого винить. «All and all, the rain will fall, like tears from the star. like tears from the star»… Ты уйдешь, и будет дождь — Ты этого ждал? А я вот не ждал… Чего жалеть? Хотя, конечно, жаль, что реже «буду», и все чаще «был». Как быстро все ушло куда-то вдаль… Чего хотел? Кого любил? Забыл… Валит снег который век… Пора, брат, пора! Почти совсем пора. Слышно сквозь привычный бег: «How fragile we are»…

* * *

«In God we trust…» Наличных, все одно, на всех не хватит. Кто по счетам, а кто авансом платит сполна — здесь legal bankruptcy не катит. А как иначе? Бог за все воздаст. Играя в игры — кто во что горазд — от Дон Жуана и до Дон Кихота, согласны видеть в Нем лишь доброхота — такая у Всевышнего работа… Конечно же, bullshit, but what a blast! In God we trust — в надежде, что взаимно. Ну что ж — good luck. Оно хоть и наивно, но чем не шутит черт? Декларативно — God’s kind to us all — не Alcatraz. In God we trust — как менеджер планиды Бог — вездесущ, все знает и все видит, он, как солдат, ребенка не обидит. Ведь Бог — не фраер, свиньям в корм не сдаст, коль любит всех равно и без изъятья… «Peace, bro!..» Indeed, все люди — братья… Бог судит по делам — не по понятьям, и не по вере — Воланд врал, alas…

* * *

Судьба груба, история строга… Останусь, как обычно, в дураках. Пускай себе года грохочут мимо — Так и дождусь последнего звонка. Перенести дай, Боже, здешний климат! Не надо мне ни Крыма, и ни Рима — Мне бабу бы, да накатить сто грамм… Такая, вот, банальная скотина. Своим друзьям, знакомым и врагам Давать не стоит поводов для драм. Как жить на этой сумрачной планете? Спать по утрам и пить по вечерам. По счастью, мне не светит долголетье. Чужие мне давно и те, и эти. Плевать. Забить. Забыть. За сим — пока! Что смел — то поимел. Готов ответить.

1 2 3 4 5 6 7