Чтение онлайн

— Багиров должен утром приехать в город. Ты меня слышишь?! Он вполне способен сразу заехать к нам! И если ты в это время начнешь влезать в окно…

— Может, и к лучшему, — чуть не матерюсь, слыша ее безжизненный голос. — Увидит, что невеста его недостойна. Шастает по ночам. Откажется.

— Отец тебя убьет. Нас обеих убьет, Алекс. Возвращайся!

Еде сдерживаюсь, чтоб не наорать.

— Не слишком ли позднее время для прогулок?

Только успеваю отключить телефон и спрятать в карман, как в спину резко бьет суровый властный голос.

И, пусть я слышала его раз в жизни, этого достаточно, чтобы узнать даже через миллион лет.

— Господин Багиров, — разворачиваюсь на дрожащих ногах.

Тут же ошпаривает взглядом.

Забирается под накинутое платье.

Крюком захватывает позвоночник. Так, что в один миг меня начинает потряхивать.

— Называй меня Бадрид, — он близко. Слишком близко.

Один шаг, и вот его дыхание уже опаляет мое и без того горящее лицо.

Глаза прожигают.

Чувствую себя, как воришка на допросе.

Хотя…

Я и так чуть не попалась. А его взгляд сверлит хуже рентгена.

— Мы ведь уже почти семья.

Нутро прожигает. Что он слышал? Почему его взгляд такой тяжелый?

Давит. Придавливает к земле. Одним взглядом заставляет выдать все тайны. Во всем признаться.

Раздирает кожу. До мяса. Едкой кислотой.

Мари.

Его голос вырывает из дурманного плена взгляда.

Только для того, чтобы, как в кипящий котел, бросить в новый еще более вязкий дурман.

— Мне не нравится, что ваш отец позволяет вам такое. Быть на улице. Ночью. Пусть даже только за оградой. Женщине не пристало разгуливать одной ночью на улицах.

Он говорит строго. Рвано. Резко.

И внутри все сжимается. Снова и снова. Перед глазами темнеет.

Его это злит? Приводит в ярость? Я четко слышу почти бешеные нотки в его голосе, хоть лицо и остается непроницаемым. Ледяным. Высеченным из камня.

Но ярость мечется и в глазах.

О, Боже. Если он узнает… Если он только узнает…

— Столько хлопот и переживаний с этой свадьбой, — выдавливаю из себя слабую, очень бледную улыбку.

Поражаюсь, как не дрожат губы.

Как я, черт возьми, еще не свалилась в обморок прямо ему под ноги.

4 Глава 4

— Переполох. Все волнуются. И я… Просто не могу уснуть.

— Свадьба должна радовать, — его голос вдруг превращается в чистый расплавленный бархат.

И глаза.

Его глаза оказываются рядом с моими. Совсем рядом.

Вязкой пропастью. Таким же черным бархатом.

В котором вдруг хочется утонуть. На миг. На мгновение. На минутку. И сердце заходится с бешеной безумной скоростью.

— Это ведь праздник. Радость, да, Мари?

— Конечно, — ошарашенно выдыхаю, не понимая этой перемены.

— Слово предков для меня нерушимо. Это святое. Но… Наши традиции позволяют брать не одну жену.

Его пальцы вдруг ложатся на мои губы. Опаляя. Пронзая током и огнем до внутренностей.

Замираю.

Не могу моргнуть. Не отвожу глаз от его совсем почерневшего взгляда.

— Я бы хотел. Чтобы ты подумала, — оплетает меня мраком своего голоса. Бархата. Силы. Режет по всем окончанием. Не отрывая пальцев от губ.

Вызывая внутри пожар. Настоящее пламя. Оно беснуется внутри меня. Сжигает. Пожирает.

— В договоренности нет свободной воли. Это традиция, которую мы должны чтить. Но в остальном… Подумай, Мари. Подумай, девочка…

Проводит пальцами по губам до самого края.

Заставляя крупный ток вспыхивать под кожей.

Исчезает. Растворяется в черноте ночи. Как тень. Как привидение. Настоящий исполинский призрак.

Едва проведя своими губами напоследок. Не коснувшись. Только рядом. Опалив своим воздухом, своим дыханием. Отравив.

И будто оставив след. Клеймо.

Губы горят. Кажется, даже когда касаюсь руками, их обжигает.

О, Боже.

Замерев, смотрю ему вслед. А после бросаюсь бежать.

Задыхаясь, сбиваясь с дыхания.

Одним взмахом перепрыгиваю высокую ограду. Даже не помню, как вваливаюсь в нашу комнату через окно.

Внутри полный раздрай.

Ток. Пожар. Фейерверки.

Не соображаю, что делаю.

Просто подхожу к огромному зеркалу.

Сбрасываю платье. Остаюсь обнаженной. Полностью.

Алекс была права!

Я и правда? Правда ему понравилась?

Как в первый раз рассматриваю себя в зеркале.

Белая, почти прозрачная кожа. Просто светится. Видны голубые жилки вен. Как фарфор, говорила мама. Но я всегда завидовала Алексе. Ее кожа и правда светится. Она золотая. Вот просто по-настоящему золотая, не то, что моя! Прозрачная и блеклая!

Длинные волосы. Вечно непослушно вьющиеся до самых икр. Черные, как смоль. Даже если бы и хотела что-то изменить, перекрасить, не выйдет. Пару раз пробовала. Этот ужасный черный цвет не берет ничего! Будто меня при рождении облили смолой!

Фигура?

Что ж. Может, и неплохо.

Но у меня нет ни длинных ног от ушей, как у сестры, ни ее идеальной модельной фигуры. Я ниже ее на голову. Тонкая талия, но слишком округлая и тяжелая грудь. Крутые бедра. Совсем не то, что сейчас считается эталоном красоты.

Нет. Я никогда не комплексовала особенно по этому поводу. Просто мы с Алексой и правда словно не родные. Огромная разница.

Так что никогда в жизни не обольщалась. Привыкла к этому. Конечно, когда мы рядом, на меня взгляд упадет в последнюю очередь.