Шрифт:
Глава 1
Он появился в нашем поместье как гость, но все знали – это пленник моего отца. Двадцатилетний мужчина, сын герцога Коэрли, которого родной папаша попросту отдал своему давнему врагу в качестве гаранта перемирия. Передал как какую-то ненужную вещь.
Навсегда.
Что ж, герцог Коэрли мог похвастаться еще тремя наследниками-мужчинами. Младший, по всей видимости, не так уж ему был и нужен. Он просто променял его на временное спокойствие.
Я видела в окно второго этажа, как к воротам подъезжает повозка, как из неё выходит молодой мужчина. Статный. Высокий. Он держался ровно. Плечи его были прямы, а губы упрямо поджаты.
Мне не нравилось, что в нашем доме будет жить чужак. Коэрли – давние, заклятые враги семьи Утенрод. Семьи, к которой принадлежу я сама.
Кто знает, какие помыслы в голове этого мужчины? Так ли он безобиден, как считает мой отец?
Я скривилась, думая о том, что ему выделят спальню недалеко от моей и что нам придется ежедневно пересекаться в доме, который только кажется большим. Мы будем видеться постоянно. От Коэрли-младшего не спрячешься. Его не запрешь на замок, не посадишь на цепь.
Официально он гость, а не узник поместья.
Магия внутри меня тотчас взбунтовалась. Пришлось тряхнуть пальцами, чтобы серебристые искры осыпались на пол.
– Госпожа, – молоденькая служанка-Кира заглянула ко мне сразу же, как младший Коэрли переступил порог отцовского имения. – Герцог Утенрод просит вас незамедлительно явиться на обед.
Конечно же. Он хочет представить мне этого зазнавшегося Коэрли, который даже движется так надменно, будто всё здесь принадлежит ему. Откуда в нем столько спеси?
В столовой за длинным обеденным столом сидел только мой отец, Эрнест Утенрод, и его «гость». Друг напротив друга, с одинаково отсутствующими выражениями лиц. Папа – во главе стола, седовласый, подтянутый, хоть и немолодой, но не растерявший военной выправки. Отец победил во многих сражениях. Его имя прославляли в балладах.
Самым горьким его разочарованием было отсутствие наследников мужского пола. Матушка моя скончалась от родовой горячки, и отец больше не связывал себя узами брака – пообещал хранить верность до скончания веков. Разумеется, только на словах. Но, сколько бы папа не искал ей замену в сомнительных любовницах, но даже внебрачные дети у него рождались исключительно девочки. Наверное, таково его проклятие.
– Мэри, познакомься с нашим новым другом, – улыбнулся отец, но глаза его оставались холодными. – Алексис Коэрли. Это моя дочь, Мэри, и я надеюсь, что вы поладите.
Я поморщилась, но поприветствовала мужчину. Он отреагировал скупым кивком головы. Ни я, ни Алексис не собирались играть в радушие. Все понимали, что это всего лишь неприятная необходимость. Дети воюющих семей ненавидели друг друга столь же горячо, как и их родители. Слишком много крови пролито за годы вражды обеими сторонами.
– Вам придется найти общий язык, – добавил мой отец, промокнув губы салфеткой. – Мне плевать, что вы думаете друг о друге, но в скором времени вы поженитесь и нарожаете столько детей, чтобы заполонить ими все земли до самого севера.
И это прозвучало как раскат грома посреди ясного неба.
***
– Не думаю, что это уместно, – подал голос Алексис. – Мой отец…
– Дорогой мальчик, твой папаша отдал тебя мне как безродный скот. Даже дешевле, чем скот, потому что в отличие от паршивой овцы ты не стоил мне ни медянки. Посему ты не имеешь своего мнения и отныне делаешь всё, что я потребую. Запомнил с первого раза?
Если честно, я ожидала, что младший Коэрли ещё как-то возразит, но тот лишь уставился в тарелку и крепко сжал губы. Костяшки пальцев его побелели, так сильно он стиснул кулаки. Но смолчал.
– Отец! – возмутилась я. – Мы ведь обсуждали, что я не собираюсь выходить замуж.
– Да-да. Ты говорила, что хочешь заняться магией, но я как считал это глупой бабской блажью, так и не переменил своего мнения. Мэри, мне безразлично, чего ты хочешь. Я жажду процветания нашего рода, и этот мальчишка, – он брезгливо кивнул в сторону застывшего напротив себя мужчины, – твой путь в счастливое будущее. В нем течет кровь Коэрли.
Я не понимала, что это меняет. Всё ещё, у герцога Коэрли хватает наследников, и родство с младшим сыном не дает нам никаких привилегий. Это очевидно.
Но, кажется, у отца был какой-то иной план. В которой он, разумеется, не собирался посвящать свою единственную законную дочь.
У меня от злости и обиды свело внизу живота. Я никогда не просила многого. Всего лишь хотела учиться, развивать колдовство внутри себя. Я хотела чего-то добиться. Кем-то стать. Хотя бы затрапезным лекарем, но принести пользу обществу.
Больше всего я боялась повторить судьбу собственной матери. Выйти замуж, выносить ребенка и погибнуть при его рождении.
Гигантский портрет мамы висел в холле, и отец каждую годовщину её смерти устраивал траурные гулянки. Но кто её помнил? Да никто. Всего лишь «безвременно почившая супруга герцога Утенрода», и не более того. Не полноценный человек, а придаток мужа.
В общем, я жаждала иной участи. И отец вроде как не запрещал мне учиться, даже вызывал городских учителей в поместье. Я думала, что ещё немного, и он позволит мне самостоятельно распоряжаться своей жизнью…
– Папа…
Я хотела продолжить, но отец жестом приказал помолчать. Он поднялся со стула. Еда в его тарелке осталась нетронута.
– Дочь, – навис надо мной. – Я не желаю слушать твое блеяние. На днях мы объявим о вашей помолвке. Пока же будь так добра, покажи нашему гостю, – отец выделил это слово ядом, – дом.
С этими словами он вышел из столовой, оставив нас с Алексисом Коэрли наедине. Мне кусок в горло не лез, мужчине – тоже. Мы просто молчали и сидели, не в силах сдвинуться с места. Не знаю, что за мысли тревожили нашего пленника, но и узнавать не планировала.