Нерон и Сенека
Шрифт:
— Ты — сказал!
— Но если ты все-таки надумаешь опять воскреснуть, где нам тебя искать, Диоген? Назначай место.
Старик, все продолжая радостно улыбаться, долгим взглядом оглядел всех — Нерона, Амура, Венеру. И появившихся из темноты легионеров с факелами. Наконец взгляд его остановился на Сенеке. Мгновение он пристально смотрел на него, а потом сказал, обращаясь уже к Нерону:
— Я буду ждать тебя в бочке, как всегда.
— О бочке мы тоже позаботимся: ее сожгут под твоим крестом… чтобы тебе было виднее, — улыбнулся Нерон. — И еще. Я задумал, наш Прометей, чтобы на кресте тебя развлекли возлюбленные тобой люди…
И Нерон закричал вниз, сквозь решетку в подземелье:
— Ребятки! Вас тысяча! Сейчас вам принесут мечи… Запомните: я сохраню жизнь десятерым… Оставшимся десятерым! Десять из тысячи получат свободу, девок и деньги. Так обещает ваш цезарь. Рубитесь! — И он подмигнул Венере: — Встань за решетку, шлюха, чтобы у них хватило вдохновения!
Венера взошла за решетку. И лениво начала свой танец.
Все быстрее, быстрее, быстрее кружилась Венера…
А под решеткой вокруг стола, заваленного объедками, среди коптящих ламп, курящихся благовоний, окруженные визжащими женщинами, рубились убойные люди. Лязг мечей, стоны раненых, крики боли…
На арене в свете факелов легионеры подняли старика на крест. И распяли его.
— Ты по-прежнему любишь всех? — спросил Нерон старика.
— Да, брат, — еле слышно шевелил губами старик на кресте.
— И его? — указал Нерон на сенатора в колеснице.
— И его, брат, — изнемогая от боли, ответил старик с креста.
— Вот он и станет твоим Гефестом — он проткнет тебя.
И Амур начал распрягать сенатора. Но сенатор упал на колени, цеплялся за упряжь и кричал:
— Великий цезарь! Умоляю!.. Я не могу! Он бог!
— Тогда тебя самого посадят на кол рядом с ним. — И Нерон взял пику у легионера и протянул сенатору: — Будешь колоть, мразь? Ну?.. Будешь?!
Дрожа, задыхаясь в слезах, сенатор взял оружие.
— Я вернусь в одежде Эсхила… чтобы на фоне всей этой декорации в лучах восходящего солнца прочесть бессмертную трагедию поэта «Прикованный Прометей»… Ну а ты, учитель, как всегда, будешь зрителем… Хотя, надеюсь, к вечеру ты величаво покинешь наш жестокий спектакль в соответствии с моей легендой. Легкой жизни — легкая смерть! Такова моя плата.
И Нерон обнял Сенеку. И поцеловал его. В глазах Нерона были слезы.
Нерон ушел во тьму…
Трещали горящие факелы. Сенека смотрел на старика, умиравшего на золотом кресте, на сенатора с пикой, дрожащего под крестом, на Венеру и Амура, упоенно скакавших по решетке в безумном танце под крики и стоны умиравших людей, на легионеров, стороживших крест.
И опять взгляд Сенеки встретился со взглядом старика на кресте.
И тогда Сенека поспешно направился к пустой бочке. Осмотревшись, поняв, что никто за ним не следит, быстро, неуклюже полез Сенека в бочку.
Голова его исчезла в огромной бочке…
Вставало солнце. Сквозь розовый шелк его лучи упали на арену. И золотом вспыхнули медные опилки.
В трубном реве фанфар из главного входа появился Нерон. В пурпурной тоге, в лавровом венке, с кифарой в руках он шел к золотому кресту. У креста Нерон остановился и ударил по струнам. Зазвучала кифара — и Нерон запел стихи Эсхила:
— Вот кольца приготовлены.
Надень ему их на руки И молотком к скале прибей.
Теперь, Гефест, железным шилом С размаха грудь ему Проткни!!
И, закрыв глаза, сенатор остервенело ударил пикой старика на кресте. Старик задохнулся от крика и боли.
— Прости им… — прошептал он и затих на кресте.
— Он умер… Я убил его… — в ужасе прошептал сенатор.
Усмехаясь, Нерон обратился к распятому:
— Мой брат Диоген мертв… — И, зевнув, Нерон посмотрел на золотую бочку:
— Ну что, пустое дерьмо?
И с размаху презрительно ударил ее ногой. И завопил от боли… Бочка осталась недвижимой.
— Отойди, Цезарь, — раздался голос из бочки.
— Сенека?! — в ужасе прошептал Нерон, отступая от бочки.
— Ты ошибся, Цезарь, меня зовут Диоген. И ты загораживаешь мне солнце…
Нерон взял факел из рук легионера.
В беспощадном свете огня в подымающемся солнце стали видны румяна, толстым слоем покрывавшие усталое, обрюзг-лое лицо Нерона. Но вот Нерон отодвинул факел — и вновь он был прежний Аполлон.
С факелом в руках медленно приблизился Аполлон к бочке. И поджег ее.
Потом Аполлон, Амур и Венера молча уселись вокруг подожженной бочки.
Они ждали.
Страшный, нечеловеческий вопль раздался из горящей бочки. И затих. Затихли крики и стоны в подземелье. И наступила тишина.
И тогда в тишине зазвучал нежный смех Амура. Смех этот, как мелодию, подхватил Аполлон, за ним — Венера.
Так они сидели вокруг догорающей бочки, как три юных божества. И тихонечко смеялись — будто переговаривались о какой-то только им известной тайне.