Чтение онлайн

И еще само окошко. Оно у меня в комнате с деревянным переплетом. Давненько я таких не видел. Почему так удивился? Наверное, потому что подспудно после элетророзетки пластиковое окно ожидал увидеть? А тут такое разочарование. Нет, я не против деревянных рам, если они качественно сделаны из качественной же древесины. Дерево экологичнее пластика, оно дышит и все такое прочее. Но с ним и хлопот больше, это правда. Чистить нужно, красить периодически и так далее. Тут пластик вне конкуренции.

А это? Маленькое по размерам, прикольное такое. Как в мультиках их рисуют. И ладно бы размеры, так ведь и сами стекла качества неважнецкого. Видно, как искажается конфигурация утренних облаков, когда они в этом стекле, как на экране телевизора, проплывают. Вот откуда аналогия с мультиками всплыла. Прямо натуральное Королевство кривых зеркал.

М-да, не вяжутся как-то такие стекла с электричеством, недоумение вызывают. Если только окошки эти появились значительно раньше проводов и ламп.

Интересно, а я тут… кто? И еще одно, для меня сейчас самое главное – все-таки какой сейчас год и век?

Вдохнул. Полной грудью, радость-то какая. И потому от души. Шумно как-то получилось, взахлеб. В полной-то тишине. Петухи ведь уже свое откричали и умолкли. А за стенами тихо. И за дверями. И за окном ни звука. Шипение это странное, если только… Так я привык к нему и внимания почти не обращаю.

Видно, все-таки не слишком спокойно воспринял я свое перемещение, как бы ни старался показать обратное. Не каждый божий день удается в подобном чуде принять участие. Все-таки есть волнение, есть. Или шансу новой жизни настолько обрадовался, что в порыве нахлынувших чувств вдруг всхлипнул горлом?!

И то самое неприятное ритмичное шипение тут же оборвалось.

– Кха-кха, – раздавшийся сбоку старческий кашель заставил вздрогнуть от испуга.

Ох, как я этому обрадовался. Раз вздрогнул, значит, потихоньку тело в норму приходит. Отзываться начинает.

– Никак, очнулся, Николай Дмитриевич? – сбоку зашебуршало одеждами, узнаваемо-знакомо проскрежетал стул ножками по полу, зашаркали подошвы, и ко мне со стороны изголовья кровати приблизился высокий, под потолок, силуэт. Только что и смог по голосу понять, что мужской. А по характерному кашлю понял, что старый.

Встал сбоку, наклонился надо мной настолько низко, что даже щекотнул по щеке бородищей, вгляделся в лицо. Точно, дед какой-то. Присматривает за мной? Обязанности сиделки выполняет? Похоже на то. Нос отчетливо различил застарелый запах табака, характерный такой, ядреный. Даже в носу засвербело, так сильно чихнуть захотелось. Насилу удержался. Ну не в лицо же ему чихать? Почему-то еще сильный запах полыни почудился.

Значит, Николай Дмитриевич я? Очень приятно. Можно кое-какие выводы о себе сделать. Или лучше подождать пока с выводами? Да, лучше подождать.

Дед выпрямился, положил теплую сухую ладонь мне на лоб:

– Ушла горячка-то, ушла. Выходит, не обманул доктор. Сказал, что к утру очнешься, вот ты и пришел в себя. Как себя чувствуешь, Николаша? Где болит? Молчишь? Ничего, оклемаешься потихоньку. Пить, может, хочешь? Так у меня тут все приготовлено.

Старик выпрямился и пропал где-то в стороне. Там звякнуло, бренькнуло, зажурчала вода. Я непроизвольно сглотнул, пить и в самом деле очень хотелось.

Выхлебал почти всю принесенную воду. Заключительный глоток придержал во рту, покатал водичку на языке. Его же тоже разрабатывать нужно? Вот и будет ему разминка.

Старик платком размером со скатерку утер мне подбородок и шею, потому что чуть ли не половина воды пролилась мимо рта, пробормотал:

– Ох ты ж, горе мое непоседливое. И понесло же тебя на крышу сарая, будь он неладен! А все игры эти ваши аглицкие! Нет, чтобы в наши играли, исконно русские, так нет, все модное вам подавай, заграничное. Вот и доигрались, Твое сиятельство. Теперь придется долго отлеживаться. И как я просмотрел? А все гости эти. Понаехали тут…

Это что? Я – сиятельство? Князь, получается? Интересно! А последние фразы прозвучали настолько знакомо и неожиданно, что я не выдержал и фыркнул. Но во рту еще оставалось немного водицы, поэтому ожидаемо поперхнулся и закашлялся. Еще и в нос вода попала.

Старик подскочил, тем же платком вытер мне от капель воды лицо, промокнул губы:

– Сейчас доктора позову. Пусть просыпается, коли ты в себя пришел. Третий день, ирод, из-за стола не вылезает, всю наливку господскую выхлебал. Вернутся твои родители из-за границы, что скажут? Спросят, кто выпил? Кто не досмотрел? А ведь и о тебе придется рассказывать. Ох, тяжко мне…

– А ты кто таков будешь? – сомневался, спрашивать или нет? Почувствовал как-то, что после разминки и кашля язык мне подчинится. Он и подчинился. Почти. По крайней мере, различить то, что я проговорил, можно. Так что правильно, что решил спросить. Хуже вряд ли будет, а понять расклады лучше сразу. И на потерю памяти как нельзя более подходящий момент сослаться. И еще одно, на «ты» или на «вы» обращаться? Подумал да и решил «тыкнуть». Показалось так, бормотание старика к этому выводу подтолкнуло.

– Как кто? – опешил старик. – Неужто при падении память отшибло? Видать, и впрямь крепко ты о землицу головой приложился. Степан я, дядька твой. С младых лет к тебе батюшкой твоим приставлен, присматривать и наставлять. Не вспомнил? Ну? Степан я! Фролыч!

Я только глазами туда-сюда повел. Головой никак не получилось пошевелить.

– Это беда-а, – протянул дед. И тут же вскинулся, словно огорчать меня не хотел, запричитал нарочито бодрым речитативом: – Ну да ничего, все проходит, и это пройдет. Молодость, она любую хворобу преодолеет!

Ошибся ты, дед! У твоего воспитанника вот не преодолела. Так что и бодрость твоя не к месту…

– Доктору сказать про память обязательно нужно! – подытожил дед. – Прямо сейчас и скажу. Позову и скажу. Вот только сначала дровишек в печку подкину. А то, поди, замерз под утро? Мне и самому зябко стало перед рассветом. Так я тебя еще одним пледом поверх одеяла накрыл. Тебе сейчас никак нельзя стынуть.

Вот почему мне так душно было. И сейчас, кстати, тоже жарко.

– Ты плед убери, дышать и так нечем. И тяжело под ним, – с каждым новым произнесенным словом язык слушался все лучше и лучше.