Не отдавай меня

Опустив голову, шагаю вдоль покосившегося деревянного забора. В пятки, как это бывает после тяжелого рабочего дня, словно гвозди вбиты. Желудок сводит от голода.

Вдруг в переулке начинают лаять собаки, и в следующее мгновение в спину ударяет свет фар.

Черт!.. Только этого не хватало.

Закусив губу, ускоряю шаг, добегаю до соседской калитки и, метнувшись влево, ныряю во двор соседки. Прислонившись лопатками к доскам, присаживаюсь на корточки и затихаю.

Слышу шелест шин, звук мотора и звучащую в салоне попсовую музыку.

– Ленка! – раздается совсем рядом.

Прижав ладонь к рту, перестаю дышать. Крапива, коснувшись обнаженной кожи, больно жалит, но я не шевелюсь. Может, повезет, и они уедут?.. Господи, пусть они уедут! Пожалуйста!..

– Ленка! Вылезай, я тебя вижу!.. – ржет Толик, мой двоюродный брат.

Жду еще несколько секунд, а когда хлопает дверь, и до слуха доносятся тяжелые шаги, вылезаю из укрытия.

Вдоль позвоночника струится страх. Я не люблю брата и смертельно боюсь его отмороженных дружков.

– Чего прячешься? – спрашивает насмешливо. – Я тебя обижал когда-то?

– Привет. – поправляю хвост на макушке, всем своим видом демонстрируя облегчение. – Я тебя не узнала. Думала, чужие к нам забрели.

– Какие чужие? – тут же настораживается Толя. – Видела кого?

– Нет.

– Точно?

Подойдя ближе, подозрительно сощуривает маленькие глазки. В нос ударяет запах табака, пива и хвойного одеколона.

Пожимая плечами, чешу кончик носа костяшкой пальца.

– Точно, а что случилось?

– Никого подозрительного не видела?

Ежась, как от озноба, отрицательно мотаю головой. Под кожу мороз пробирается. Концентрируясь в затылке, приподнимает все волоски на теле и холодом растекается по венам.

– Поехали, Боров! – зовут Толика из машины.

– Если заметишь что-то странное или чужого кого увидишь, сразу меня набери. Поняла?..

– Хорошо.

Обхватив себя руками, смотрю, как он возвращается в черный джип и, усевшись на пассажирское сидение, пафосно свешивает локоть из открытого окна.

– Надолго приехала? – интересуется запоздало. – В отпуск или насовсем?

Улыбнувшись, неопределенно жму плечами. Изображать дурочку при нем и его друзьях самое верное решение.

Какое-то время смотрю вслед удаляющимся, режущим сумерки, красным огням и возобновляю путь домой.

В деревне шепчутся, что Толя Борисов занялся темными делишками. Неделями пропадает в городе, потом приезжает с деньгами и на машине. Привозит сюда друзей, которые портят девчонок и увозят их с концами в город. Терроризирует местных.

Боровом его прозвали еще в школе – за низкий рост, плотное телосложение, поросячьи глазки и созвучную фамилию. Много зубов он выбил за обидное прозвище, но оно к нему прилипло так крепко, что со временем он смирился.

Время от времени потирая выскочившие на ноге волдыри, дохожу до конца улицы, толкаю низкую калитку и оказываюсь во дворе своего дома.

Из-под крыльца тут же выкатывается маленький комочек шерсти и, высунув язычок, со всех ног несется ко мне.

– Привет!.. – смеюсь, подхватывая щенка на руки. – Привет, Шерик!

Вытянув мордочку, он так и норовит лизнуть мое лицо, и я подставляю щеку.

– Пить хочешь, да?.. Сейчас по воду пойдем. Подожди, я переобуюсь.

Взяла его в одном дворе, когда почту по деревне разносила. Бабуля сказала, что вырастет в крупного пса, будет охранять меня и мой дом. А сейчас вижу, обманула бабка. Зря я щенка Шерханом назвала – совсем мелкая собачонка.

– Жди здесь. – велю, опуская его на землю. – Я сейчас.

Быстро нащупав к кармашке сумки ключи, открываю дверь и захожу в дом. Скидываю кроссовки, чтобы проветрить жилище, распахиваю окно на кухне и, взяв пустое оцинкованное ведро, выхожу на улицу.

– Идем? – зову Шерика.

Вместе обходим дом, шагаем по дощатому настилу через задний двор и по крутой тропке спускаемся к берегу реки. Щенок, вдруг рванув с места, заливается лаем.

Я, вглядываясь в темноту, застываю на месте.

Что он там учуял?..

– Шерхан! Шерик!.. Ко мне!

Но пес, бросившись вдоль берега, теряется в высокой траве и там продолжает кого-то облаивать.

Сердце от страха уходит в пятки. В памяти всплывают странные вопросы Толика. Топчась на месте, я пытаюсь разглядеть в темноте хоть хоть что-нибудь.

– Шерик, ко мне… – продолжаю звать щенка. – Сюда! Ко мне!

Но тот, очевидно, решил поднять на уши всю округу. И тогда я решаю удостовериться собственными глазами, что там ничего страшного нет.

Подхожу и, раздвинув руками высокую траву, пробираюсь сквозь густые заросли. Делаю шаг, второй и вдруг моя нога о что-то спотыкается. Едва не потеряв равновесие, взвизгиваю и отскакиваю назад.

Что это?!

Внутри все обрывается, по коже ползет липкий ужас, но я отодвигаю листья осоки и вижу лежащее у самой воды тело человека.

В ужасе метнувшись назад, добегаю до ведущей вверх тропинки и резко останавливаюсь.

В памяти проступают слова Борова про чужака. Это тело как-то связано с тем, что он говорил?.. Его он ищет?

Сквозь звонкий лай Шера вдруг слышу хриплый стон мужчины. Схватившись за голову обеими руками, хватаю ртом сырую прохладу.

Что делать?..

Позвонить Толику? Или оставить его здесь умирать?..

Вызывать Скорую и полицию бесполезно. Боров меня убьет за это.