Чтение онлайн

Наваждение с меня схлынуло, будто и не было. Я потряс головой и вроде как очухался. Ожерелье и правда говорил о лекаре, которого он нанял. Вот он и появился, этот лекарь, только на лекаря что-то не очень смахивает, прямо скажем. Мне все это страшно не нравилось: я же видящий — меня обмануть ой как непросто. Я и попытался его «коснуться». Лучше бы я этого не делал: давешнее наваждение вновь навалилось на меня с утроенной силой. Я «отшатнулся», весь дрожа, ощетинившийся, как кот, увидевший собаку. Боялся я его. А как он идет! Ноги обуты в грубые сапоги — и хоть бы каблуком стукнул! Я аж оглянулся проверить, идет или нет. Уже перед самой дверью в капитанскую каюту меня как ожгло — вспомнил! Ожерелье же упомянул, что он и маг вдобавок! Но что я — магов не видел? На «Касатке» парочка была. А этот…

Я стукнул кулаком в дверь каюты и распахнул ее настежь. Перед глазами картина: Руду и кормчий красные, распаренные, а Ожерелье и Три Ножа, наоборот, бледные, и все четверо напружинены — все равно что четыре кобеля перед свалкой. Окно в каюте, я заметил, было уже закрыто. Они одновременно повернулись на скрип отворившейся двери.

— Капитан, лекарь явился, — объявил я и увидел, как лица всех, кроме Ожерелья, вытянулись.

Незнакомец мягко отодвинул меня рукой в сторонку, шагнул через порог и закрыл за собой дверь. Она захлопнулась перед моим носом. Я постоял перед дверью, хлопая глазами, да и пошел себе назад.

На палубе меня дожидался Крошка со шваброй и ведром. Он всучил их мне, вместо напутствия сунул под нос кулак и отправился облизывать баллисту, которую любил пуще всего на свете. Я зачерпнул забортной водицы, выплеснул ее на палубу и стал размазывать шваброй по доскам, стараясь не удаляться от кормы далеко. Ждать пришлось недолго: Три Ножа, палубный и кормчий появились на палубе. Вид у них был очумелый, даже у обычно невозмутимого баллистера зенки были круглые, что монеты. Вслед за ними показался лекарь-маг. Я со шваброй в руках совершил несколько маневров, преследующих цель оказаться поближе к ним, в пределах слышимости. Руду свистнул Сида Мачту и приказал ему разместить новенького в кубрике. Сам же палубный все время бросал на лекаря исподтишка косые взгляды. А кормчий, тот вообще старался не смотреть в сторону пришельца. Один Три Ножа в задумчивости теребил пальцами косицу.

Мачта подошел и осклабился:

— Как звать-то?

— Рий, — ответил новый лекарь.

— А прозвище?

— Нет у меня прозвища.

Мачта осклабился еще шире и хлопнул новенького по спине пятерней.

— Ну за этим дело не станет, — заржал он.

Они ушли. Кормчего, баллистера и Руду давно и след простыл. Я с остервенением тер шваброй палубу, с каждым взмахом распаляясь все больше и больше. Ну как же они все ничего не чувствуют? Может, поговорить с Ожерельем? Может, мне еще удастся повернуть все по-другому? Приняв решение, я отшвырнул швабру в сторону и бросился к капитанской каюте.

Ожерелье, сгорбившись, сидел у окна и невидящим взглядом уставился в переборку. Я закрыл за собой дверь и прижался к ней спиной. Сердце мое колотилось как бешеное. Капитан повернул голову.

— Ожерелье, — начал я, стараясь говорить ровно и не сбиться. — Он, этот новый лекарь…

— Т-с-с, — прервал меня Ожерелье, прижав палец к губам. — Я знаю все, что ты мне хочешь сказать.

— Но…

— Цыть, — цыкнул он, и я снова увидел прежнего капитана.

Ожерелье поманил пальцем меня к себе. Когда я подошел, он взял меня за плечи и заглянул мне в лицо.

— Ты ведь видящий, — сказал он. — И ты его испугался.

Заметив, как покруглели мои глаза, он усмехнулся.

— Он попросил меня поговорить с тобой, но ты пришел первый.

— Кто? — не понял я.

— Маг.

— К-какой маг?

— Ты знаешь.

Я аж задохнулся от внезапно нахлынувшей догадки.

— Он?!

— Ти-хо, — раздельно сказал Ожерелье. — Ни-ко-му. Слышишь? Никому.

Я изо всех сил закивал. Он легонько подтолкнул меня к двери.

— А теперь иди. И слышишь? Никому.

— Подожди, капитан, — удивился я. — А Сид Мачта? Он тоже видящий…

— Ему до тебя далеко, — сказал Ожерелье. — Иди.

Я сам не свой вернулся к брошенной швабре. Меня всего распирало от вопросов. Какой маг? Зачем? Откуда? Догадку, промелькнувшую у меня в капитанской каюте, я гнал прочь, не в силах ей поверить. Поглощенный своими размышлениями, я даже не заметил мачту, выросшую у меня на пути. Не Сида Мачту, а настоящую. Из глаз моих полетели искры. Много искр. Я плюхнулся задом на мокрую палубу, держась за лоб. Син Щербатый, висевший в раскорячку на вантах, покатился со смеху. Он спрыгнул на палубу и подошел ко мне.

— Даль, ты чего-то сегодня не в меру ретив, — сквозь смех сказал он, отбирая у меня швабру. — Охолони малость. — И протянул мне медяк. — Держи. Приложишь ко лбу.

Продолжая держаться за ушибленное место, я убрался за одну из баллист и оттуда принялся следить за происходящим, приложив монету к вздувшейся шишке. Корабельный колокол отбил очередной час, и на причал стали прибывать груженые фуры. Ого! Никогда еще палубный и старший баллистер не действовали так сноровисто. Они и так мужики расторопные, но тут превзошли самих себя. Голый по пояс новый маг-лекарь по имени Рий (а кто же он на самом деле?) вместе с остальными подставил спину под прибывший груз. Как он только выбрался на палубу, я впился в него взглядом, стараясь не упустить ни одного его движения. Сбросив рубаху, он таскал на плечах мешки с фуры, возле которой суетился, покрикивая, палубный. Освободившись от очередной ноши, он подошел к бадье с питьевой водой, зачерпнул ковшик и принялся пить. Две тоненькие струйки воды сбегали по подбородку на голую грудь мага. У меня тоже сразу пересохло во рту от жажды, я непроизвольно подался вперед. Он оторвался от питья, и наши взгляды встретились. Он повесил ковшик на бадью и подмигнул мне зеленым глазом.

— Ты мне объясни, когда это такое было, чтобы меня среди ночи снимали с девки и волокли на «Касатку», будто куль с дерьмом?

Подручный баллистера, коротышка и толстяк Фитар, которого в насмешку окрестили Скелетом, возмущенно шлепал пухлыми губами, алевшими среди дремучей поросли, что затянула его щеки до самых глаз. Выражая свое негодование, он размахивал короткими руками и то и дело подпрыгивал, чтобы хоть не разговаривать с пупком собеседника.

Баллистеры с подручными обступили Крошку, допытываясь о причинах вчерашнего переполоха. Крошка хранил невозмутимый и многозначительный вид, но рта не раскрывал и разъяснять что-либо не собирался.

— Скажут… — бурчал он. — Отвяжитесь.

Баллистеры были озадачены, да и не только они — вся братва шалела на палубе, кроме тех, кто торчал на мачте, убирая парус. Незадолго до этого зычный рев палубного выгнал ватагу из коек, наказывая собраться на палубе, а потом капитан распорядился убрать парус и лечь в дрейф. А от острова отошли всего-то ничего!

Вулкан Рапа громоздился над линией горизонта, как сахарная голова с неровно надкушенной верхушкой, поставленная на скомканный, весь в пятнах мешок. Над зубчатой вершиной вулкана облака сбились в плотную шапку, хотя над морем небо было чистым. Такая облачная шапка видна издалека, и по ней завсегда узнают о находящейся поблизости суше, даже если сам берег не виден.