Насильники (Лентяй)
Шрифт:
Квашнева. То-то, хотя евреи хорошие бывают. (Рассматривает.) Агент… (Жалобно.) Ай, ай, ай, милая! Это страховое-то для вида у вас только?
Нина. Как для вида, я этим живу, небольшой пока заработок, но все зависит от старания.
Квашнева. Стараться приходится?
Нина. Не всегда, конечно; вот как сегодня в лесу – право, не хочется ни о чем хлопотать.
Квашнева. Размякли?
Нина. Почему-то мои воспоминания все связаны с такой вот осенью…
Квашнева. Значит, было дело…
Нина. Да, женщины трудно забывают некоторые вещи.
Квашнева. По холостым, чай, больше ездите?
Нина. Что?
Квашнева. А вы на старуху-то не фыркайте. (Шепотом.) Дело женское, – сама скажу по секрету, – дочь мою Софью насилу держу, так и рвется. Вот какие девицы пошли. Подите-ка поближе.
Нина подходит.
Есть у нас один помещик, нахал и мот, именьишка половину в карты проиграл, половина – под векселями. Словом, одни усищи – весь его капитал. Хорошо. Дочь моя Софья и влюбись в него, прямо вынь да положь! Много ли девчонке нужно. А ведь я мать, милая. Сами едва выкручиваемся. Одна надежда на Коровина. Говорю прямо – свои мы, одной семьей живем… А этот прохвост видит, что кусочек мимо рта проходит, возьми да и расскажи все Коровину, Клавдию Петровичу. Тот и уперся: не женюсь и не могу. Прямо в стену рогами. А мне дурацкий предлог придумал с каким-то портретом. Видела я этот портрет. Так – мордашка, на вас похожа отчасти… Да какая бы ни была, нельзя же в портрет втюриться, его не ущипнешь. Словом, еду окончательно припереть жениха… Ах, милая моя, увидела я вас и сразу поняла, что мне Господь помощницу послал.
Нина. Что вы, какой же я вам совет подам?
Квашнева. Не совет, душа моя, а дело… Вам все равно. Вы женщина видная, да и занятие ваше по мужской части, – вертнете раза два хвостом, Артамошка этот и голову потеряет, о моей дуре забудет и думать. Падок он до женщин, Артамон-то Васильич.
Нина. Какой Артамон Васильич?
Квашнева. А Красновский.
Нина. Он здесь?
Квашнева. А вы разве знакомы?.. Еще бы, его все дамы очень знают. Вот я и говорю – вас Бог послал… едем, едем со мной, душенька. Проживете денька три, Клавдий Петрович даме нипочем не откажет, застрахуется у вас непременно; экипаж вам дадим новешенький, поедете отсюда уж не одна, а с приятелем. Ну, что? Согласны, красавица?
Нина (отходит). Ах, подождите.
Квашнева. Подожду, не каплет. Подумайте, душенька, в эту вашу страховку все равно никто не поверит.
Никитай (входит). Барыня!
Квашнева. Что тебе?
Никитай. Муха лошадей заела.
Квашнева. Сейчас побегу твоих мух отгонять! Иди, иди прочь, сорви ветку, отмахивайся.
Никитай стоит.
Пошел!
Никитай. Не пойду я, меня там Володька срамит.
Квашнева. Какой Володька?
Никитай. Ихний кучер.
Квашнева. И срамит, верно, за дело.
Никитай. Не за дело срамит; в ноги кланяется: прости, пожалуйста, говорит, ты меня конокрадом обозвал.
Квашнева. Ах, батюшки, он моих лошадей украдет! (Встает, торопливо идет в кусты и под кручу.) Разиня!
Нина (стоит, страшно задумавшись; потом бежит к кустам). Владимир, Володька, ямщик! Ну что, можно ехать? Как-нибудь? А верхом? Что? Ну, а села нет поблизости? (Отходит.)
Голос Сонечки (вдали). Ау!
Голос Артамона (поближе). Ау!
Так несколько раз. Голос Артамона все ближе, Сонечкин удаляется.
Нина (вслушивается со страхом). Знакомый голос.
Артамон (входит). Соня, где ты? (Увидал Нину.)
Нина горько усмехается.
Что за черт?.. Неужто ты? Нина! (Засмеялся.)
Нина отвернулась.
Ведь это прямо анекдот, вдруг ты – в нашей глуши. Да каким же ветром?.. Ведь ты же в Москве живешь?
Нина. Нет, здесь.
Артамон. Голубушка моя, но ведь ты чертовски похорошела!..
Нина. Ах, что там.
Артамон. Нет, прямо красавица!
Нина. Что вам нужно?
Артамон. Значит, сердишься?
Нина. На что? Просто странно…
Артамон. А разве ты забыла?.. Ведь хорошо было… посмотри, совсем, как тогда, в Царицыне.
Нина. Что в Царицыне? О чем вы говорите, опомнитесь, пожалуйста. Вы шли куда-то, идите, вас звали…
Артамон. Фу, какая злючка… О тебе, Ниночка, я всегда вспоминаю с благодарностью…
Нина (резко смеясь). Я думаю, благодарить было за что.
Артамон. Ага, значит, помнишь. Скажу откровенно, я страшно раскаиваюсь.
Нина. Мне от этого не легче.
Артамон. Я поступил не так, – должен был немедленно жениться…
Нина. Скажите…
Артамон. Подожди. Но ведь мы сделаны не идеально. А мое правило – не раскаиваться и всегда начинать сызнова.