Наперекор Судьбе
Шрифт:
Боспор, Киренаика, Великая Греция, побережье Понта, Малая Азия, Сицилия… И это лишь самые знаменитые земли, покоренные Элладой, на деле греки расселялись по всему побережью Средиземного моря и Понта Эвксинского. Бесчисленное количество кораблей бороздили моря, греческие экспедиции рвались на север в обход Иберии, на юг вдоль побережья Африки, находили все более дикие и невероятные области Ойкумены, кто-то погибал в пути, кто-то возвращался с такими невероятными сведениями, что им мало кто верил. Это было время героев, время величия эллинов, время технического прогресса и полета человеческой мысли. Золотая эпоха, канувшая в лету… Но неужели навсегда? Где же великие предки повернули не туда? Где ошиблись?
Ответ крылся в самих эллинах, их культуре – они были слишком разобщены, никогда, ни разу за всю историю Ойкумены греки не объединялись в одно государство, один народ… Малейшие различия быта, языка, вероисповедания использовались для превозношения родного полиса. И это, пожалуй, самое горькое – эллины сами уничтожили себя. Вражда из-за культурных различий, дележ доходов, и так баснословных, вкладывание денег не в свой полис, и не в возможное государство, а в виллы и рабов. В услаждение собственных интересов, от поколения к поколению становившихся все ниже и глупее…
Долгое время – столетия, гнили эллины изнутри, сами, не замечая того, подтачивая свое могущество, и если сначала все казалось вполне естественным – неспособность полисов-метрополий удержать власть над своими чрезмерно разросшимися колониями, постоянные склоки, выкашивавшие лучших представителей эллинистических государств и полисов, то первое же столкновение с внешним врагом показало, насколько ослабли греки.
Персия… Древняя, могучая империя, раскинувшаяся на большую часть обитаемых земель Ойкумены. Она-то и показала, чего стоят эллины на самом деле. Большая часть греческих полисов сдалась вообще без боя – Малую Азию персы покорили, практически не обнажая меча. Эгейское и Мраморное моря так же спокойно и едва ли не с радостью подчинились царю царей, предоставив людей, флот, инженеров... Собственно, подчинились все эллины, кроме горстки полисов из самой Эллады, но горькая правда была в том, что не подчинились они не из свободолюбия, а из гордыни, объединились не из патриотизма, а из необходимости и страха перед полным уничтожением. И, едва опасность миновала, разгорелись старые конфликты…
Мало кто ныне вспоминает, что если бы не греческие инженеры и моряки, великая армия персов вообще бы не смогла добраться до Эллады – морское снабжение, наведение переправ, осады хорошо укрепленных городов… Казалось бы, для чего это было нужно азиатским грекам? Ответ был в выгоде – персы много платили, а выжженная дотла Эллада уже не смогла бы восстановиться до той степени, чтобы составить конкуренцию бывшим колониям, как в военном плане, так и в плане намного более важной для греков торговли. Это была всего лишь выгода…
И к нынешнему времени греки, как нация, ослабли настолько, что их давили со всех сторон все, кто того хотел – особенно хорошо это показали римляне, которые в короткий срок покорили всю Великую Грецию… Но не осталось великих полководцев, не осталось великих царей – эллины угасали в грезах о великом прошлом, не замечая, как в их руках тает собственное будущее.
Сарды появились в те далекие времена греческого роста и процветания – одна из первых колоний, полис насчитывал не одну сотню лет истории, и, долгое время находясь на стыке различных культур, он впитал в себя массу их отличительных черт – что сказывалось и на планировке города, и на храмах, и на менталитете людей, в отличие от большинства греков, весьма терпимых к другим культурам. И этот менталитет мог стать основой нового народа, новой нации на останках старой, изжившей себя… Основой новой цивилизации, сочетающей в себе лучшие черты своих предшественников…
– Эстарх, – обратился к гиппарху Эвмен.
– Да, стратег?
– К вечеру мне нужно знать общее положение дел с войсками – все ли расквартированы, все ли накормлены, все ли больные в госпиталях… В общем, сам понимаешь, не впервой…
– Это всё, стратег? – дождавшись утвердительного кивка, гиппарх принялся раздавать поручения гонцам.
Дворец, как и следовало ожидать, был красив и сочетал в себе следы изрядного восточного влияния с греческой классикой, что, впрочем, только добавляло ему великолепия. Вокруг вовсю сновали рабы – готовили помещения для соматофилаков и аргираспидов. Эвмен же просто приказал поставить его походную кровать в первом попавшемся кабинете, там же он и остался – надо было начинать обдумывать дальнейшие его действия. Вскоре принесли и сундук с документами и картами, после чего стратег занялся обычными для полководца делами – принимал у себя таксиархов и гиппархов, обсуждал вопросы снабжения и дальнейшего движения… В общем, той самой стороной полководческой деятельности, которую традиционно обходили стороной писатели…
К вечеру собралось достаточно информации по войскам, окончательно стали известны потери среди раненых – большая часть тяжелых, к сожалению, погибла. Размеры армии явно не в лучшую сторону сказывались на ее медицинском обеспечении, и так достаточно скупым. Такими темпами Эвмену придется создавать отдельное медицинское подразделение, стратег с ужасом думал о возможности эпидемии в войсках – со столь эффективной медицинской службой армия прекратит свое существование за пару недель. Но для этого надо было еще привлечь на службу хороших врачей, которым в армии всегда было не очень уютно. Может, ввести для них трудовую повинность? Идея достаточно интересная…
Наконец, рабы занесли его кровать и стали, под присмотром пары соматофилаков, споро собирать ее. Эвмен, отдыхая и ни о чем не думая, смотрел на них. Рабы… Одна из тяжелых проблем Эллады – в тех же Афинах рабов было в несколько раз больше свободных граждан, большинство греческих полисов регулярно сталкивались с рабскими восстаниями и волнениями. Но как решить эту проблему, Эвмен пока что не представлял, не освобождать же их всех, в самом деле? Тогда уже начнется восстание свободных граждан. Хотя если постепенно снижать количество невольников... Впрочем, сейчас об этом думать еще рановато.
В голове постепенно стал вырисовываться план. По словам Аристея, армия Эфеса была ощутимо меньше его армии. Кавалерии, кроме, собственно, отряда соматофилаков, не было вообще. Да, Эвмен продумал, в общих чертах, что делать дальше.
– Ох, ты ж, боги меня подери! – рабы испуганно оглянулись на стратега. Эвмен вдруг вспомнил, что не сказал аристократам о размерах и сроке выплаты контрибуции. Ну, надо же быть таким… забывчивым.
– Стратег, пришел гиппарх Эстарх… - заглянул в комнату соматофилак.
– Пропускай, - махнул рукой Эвмен.
– Стратег…
– Заходи, Эстарх, у меня уже новое дело для тебя! – улыбнулся стратег. И что бы он делал без такого способного командира?
– Слушаю, стратег.
– Позже, что с войсками?
– Большая часть расквартирована, но несколько сотен не успели…
– Питание?
– С питанием хуже – только-только подошло, и то весьма скудное, пшеница, на вид, лежалая… Мяса нет вообще, рыба… Сушёная, но, опять же, очень странная.
– В каком смысле?