Чтение онлайн

— Восхитительно. А теперь можете принести бургундского.

Хозяин гостиницы откланялся, а Чарлз Ларчмонт осушил кружку и подошел к маленькому окну, выходившему в сад, который в эту пору пестрел желтофиолью, пурпурными левкоями и наперстянкой. Обильно цвели розы, стены густо увивала жимолость. Пока он смотрел в окно, появилась женщина с корзиной и тут же исчезла в зарослях тростника.

«Ужин будет простым, но сытным», — подумал Чарлз. Он уселся на кушетку, вытянул ноги к пустому очагу и извлек из кармана письмо, из-за которого пересек половину Южной Англии.

Этот Росс Балмейн был удивительно несдержанным человеком. И довольно молодым, о чем решил Чарлз еще в самом начале этого неприятного дела. Только очень молодой человек, не обладающий трезвым рассудком, разразился бы таким потоком ругательств. Только очень молодой человек мог вообразить, что Чарлз Ларчмонт, один из самых известных биологов в стране, украдет результаты чьих-то исследований. Чарлз пытался решить дело спокойно. Похвалил Балмейна за хорошее качество работы и за отлично написанную статью. Заверил молодого человека, что, хотя одной работы еще недостаточно, чтобы избираться в Королевское общество, он не сомневается, что пройдет совсем немного времени, и такой одаренный ученый, как его адресат, войдет в святая святых. Однако все, что он получил взамен, — это поток оскорбительных писем, обвиняющих его в воровстве.

Чарлз посмотрел на зажатое в руке письмо. Грубые обвинения так и прыгали со страницы. Поразительно тщеславный. Поразительно трусливый. Работа поразительного негодяя. Росс Балмейн имел поразительную склонность к слову «поразительный».

Чарлз и сам удивлялся, зачем он взвалил на себя труд пытаться успокоить и переубедить этого дерзкого юнца. Но он знал, в чем причина: работа Балмейна дышала восторгом страстного и самоотверженного ученого. Сквозь сухие академические фразы угадывалась радость увлеченного человека, чувствовался близкий по духу исследователь. Исследователь, с которым он мог бы вместе работать. Настоящий талант… самородок… который можно было бы взрастить, несмотря на преждевременные амбиции человека, не способного с холодной головой взяться за дело, что так необходимо, если хочешь, чтобы твои исследования стали достоянием широкого научного мира.

Чарлз задумчиво положил письмо в карман. На конверте был указан адрес семейства Грантли: «Хай-стрит, Лимингтон». По-видимому, у Грантли есть и другие гости, кроме крестной дочери.

Возвращение хозяина гостиницы положило конец его размышлениям. С интересом по-настоящему проголодавшегося человека он смотрел, как служанка накрывает для него обед на столике у окна. Хозяин выдернул пробку из запыленной бутылки и, прежде чем налить в бокал темно-красное вино, поднял бокал и посмотрел на свет, проверяя, насколько он чист.

— Вот, ваше сиятельство. Думаю оно придется вам по вкусу.

— Не сомневаюсь. — Чарлз сделал глоток и с довольным вздохом откинулся на спинку стула. Завтра утром он первым делом отправится в Лимингтон, остановится в деревенской гостинице и нанесет визит Грантли. Вероятно, это будет напрасное занятие, и он встретит только сопротивление и грубость, но не может же он оставить это отвратительное дело, пока сам не поговорит с молодым наглецом.

Он спал хорошо и, проснувшись на рассвете, долго лежал в мягкой постели, слушая щебет птиц на скошенном карнизе за окном. Здесь было очень тихо, особенно после гула улицы за окном его лондонского дома на Эбери-стрит. Чарлз любил городскую жизнь, находя крики уличных торговцев, грохот железных колес по мостовой и какофонию звуков деловой столицы отличным фоном для многочасовой работы в большой комнате, которая служила ему и кабинетом, и лабораторией. Ему требовалось ощущение бурлящего мира за стенами его дома как контраст уединению исследователя. По этой же причине ему требовались городские друзья, с которыми он скакал на лошадях, фехтовал, устраивал гонки в экипажах и состязания в силе. Как результат, имение Ларчмонта в Линкольншире редко видело своего хозяина, за исключением сезона охоты.

Чарлз позавтракал в залитом солнцем саду, куда в хорошую погоду выносили столики из гостиницы, распростился с услужливым хозяином и направился по Уинчестер-роуд, напутствуемый советами, как срезать путь и быстрее добраться до Лимингтона. Дорога привела его к устью реки Лимингтон со множеством рыбацких домиков, шлюпочных мастерских и складов мелких торговцев у подножия холма, откуда начиналась Хай-стрит, тянущаяся через маленький городок и по обеим сторонам которой выстроились магазины, трактиры и жилые домики.

Он скакал на лошади по узкой, петляющей от самой городской пристани улице, и в его ноздри вливался запах морских водорослей, тины и соли открытого моря, в которое впадала река. Гостиница возле пристани, как и обещал хозяин «Зеленого гуся», выглядела солидным, процветающим заведением. Ее квадратное здание фасадом выходило к реке. Мачты и снасти целой флотилии лодок, причаливших к пристани, поскрипывали на ветру, пронзительно кричали чайки и кроншнепы, пикируя и ныряя в воду. Сейчас, во время отлива, река превратилась в узкий поток, бегущий между двумя грядами черной болотной грязи солончаков.

Чарлз спешился, привязал поводья к железному столбу и подошел к краю каменного причала. Его взгляд упал на плодородное дно реки. Он что-то вспомнил и нахмурился. Лимингтон-ские солончаки являлись обиталищем Artemia salina. Этот крошечный рачок больше нигде в Англии не встречался. Чарлз присел на корточки и, не обращая внимания на любопытные взгляды рыбаков, принялся рассматривать обнажившийся берег. Безукоризненно одетый джентльмен в высокой касторовой шляпе, сидящий возле грязного спуска и разглядывающий дно реки, являл собой странное зрелище.

Решительно вздохнув, Чарлз быстро выпрямился, вернулся к лошади и повел ее к гостинице. Он не мог ходить по берегу без болотных сапог и парусиновых штанов — двух вещей из одежды, которые ему не пришло в голову взять с собой. Но иначе это утомительное путешествие станет просто тратой времени. Значит, необходимо зайти в магазин.

Час спустя, одетый в мешковатые парусиновые штаны, составляющие странный ансамбль с заправленной в них белой рубашкой, отделанной кружевом, и высокие до бедер сапоги, Чарлз спрыгнул с причала на обмелевший во время отлива берег и зашагал по дну.

Первое, что он увидел, была фигура, низко склонившаяся к земле у самой кромки воды. Фигура а желтом платье, небрежно подоткнутом. Он остановился, чтобы получше разглядеть ее. Стоя по щиколотку в иле, женщина ковырялась в нем маленькой лопаточкой, то и дело выбирая что-то из грязи и бросая в ведерко, стоящее рядом.

«Дочь рыбака собирает мидий», — решил Чарлз, направляясь к ней.

— Богатый улов? — дружелюбно спросил он, подходя ближе. Девушка, казалось, поначалу совсем не замечала его, потом обернулась и подняла голову. Он увидел маленькое, серьезное личико, казавшееся еще меньше из-за очков в толстой оправе. Ее черные волосы выбились из-под полей большой соломенной шляпы, прикрывавшей шею сзади. Девушка выглядела довольно стройной и совсем не походила на краснощеких коренастых рыбачек.