Чтение онлайн

Немолодой прапорщик распахнул перед Владиславом дверь и хмуро произнес:

– Проходи!

В приемник-распределитель Варяг вошел, спрятав поглубже отвращение – в нос ударил кислый запах рвоты, давно не мытых тел и человеческих испражнений. Бродяги лениво посмотрели на вошедшего. Опрятен до неприличия, на бича не похож. Кто же это?

Законным полагалось входить в камеру не спеша, с видом хозяина и во избежание возможных недоразумений бросить в настороженные лица короткую фразу:

– Я за вора!

Но «предвариловка» являлась совсем не тем местом, чтобы козырять короной. Такая крупная рыба, как вор, сюда попадает по недоразумению и выглядит беззубой щукой среди нагло снующих пескарей.

Присутствующие мгновенно распознали в Варяге человека иного качества и, не скрывая любопытства, следили за тем, как он поведет себя.

Варяг уверенно пересек барак, не замечая настороженных взглядов, и, увидев свободное место в самом углу, снял пиджак и неторопливо присел на нары.

Он вел себя естественно, как будто половину жизни провел в казенном доме – ни суеты в движениях, ни беспокойства во взгляде. Весь его вид говорил, что лучшего места для отдыха, чем приемник-распределитель, отыскать невозможно, и уже через минуту он прикрыл глаза.

– Я вижу, ты фраер крепкий, – услышал Варяг рядом с собой грубый голос. – А только разве тебе не известно, что, прежде чем переступить чужой порог и выйти к приличному обществу, нужно поздороваться?

Варяг открыл глаза. Рядом стоял коренастый взъерошенный бродяга с длинными, едва не до колен руками. Он напоминал гориллу, изготовившуюся к атаке.

– А я невежливый, – спокойно отвечал Варяг.

– А может, ты нас презираешь? – поинтересовался бродяга.

Владислав выдержал паузу. Со всех сторон на него пялились косматые и неумытые физиономии. В своем приличном костюме среди запаршивевших бродяг он выглядел почти вызывающе. Варяг понял, что это еще одно испытание на прочность.

– А если я отвечу тебе, что презираю? – не повышая голоса, отозвался Варяг.

А ведь Беспалый прав! Приемник-распределитель для вора куда большее наказание, чем строгий режим колонии. Здесь всегда царит беспредел, и даже смотрящий России безнаказанно может быть втоптан в пол тремя десятками завшивленных бичей. Варяг был уверен, что подполковник Беспалый и его офицерня не шевельнут для его спасения даже пальцем, наоборот, будут с интересом наблюдать через замочную скважину, как стая чумазых озверелых бродяг терзает крепкое мускулистое тело блатного.

– Вижу, что ты борзой, сука! А ну встань, когда с тобой Григорий Васильевич разговаривает!

Бродяга сделал широкий замах ногой, но Варяг левой рукой мгновенно поймал его за штанину, а пальцами правой ладони со всей силы ткнул Григория Васильевича в пах. Тот широко открыл глаза, толстыми обезьяньими губами попытался набрать в легкие воздуха, а потом, стукнувшись затылком в стену, мягко опустился на пол.

– Убил! – ахнули хором со всех сторон бродяги. – Бля буду, пацаны, убил!

– Да мы тебя здесь же, суку, закопаем!

Варяг вскочил на ноги. Он видел, как обитатели барака со всех сторон взяли его в тесное кольцо. Так объединяются шакалы, чтобы разодрать ослабевшего льва. Бичи, безошибочно угадав во Владиславе бывалого зека, сейчас жаждали немедленного отмщения за все унижения, что пришлось им испытать по милости воров.

Варяг приготовился умереть. Не однажды костлявая брала его за шиворот, и от ее легкого прикосновения зарождался в груди холодок. Смерть всегда приходит запросто, оскалится щербатой улыбкой и объявит, что пора на «небеси».

– Что ж, подходите... – Владислав стоял, прислонившись к стене. – Кто желает умереть первым?

В воздухе на миг повисла ужасающая тишина. Потом из дальнего угла кто-то хрипло крикнул:

– Эй, Рваный! Просыпайся, тут новенький на толковище претендует! Потолкуй с голубком!

В темном углу, откуда раздался крик, послышалось шумное сопение. Кто-то могучий, тяжелый зашевелился, закряхтел, завозился – точно медведь в берлоге, растревоженный далекими выстрелами охотников. Ворох тряпья на дальней койке, который Варяг поначалу принял за груду наваленных одеял, вырос в исполинскую человечью тушу. Туша поднялась, едва не касаясь низкого потолка. Варяг невольно вздрогнул – уж больно страшен оказался этот призрак. Ростом мужик был под два метра и весом никак не меньше полутораста кило. Здоровенные ручищи торчали в стороны как две гигантские сардельки. Толстые ноги-столбы в два обхвата крепко стояли на полу. На мужике были одни только черные штаны, сильно потертые на коленях. Волосатый сальный живот с черной Дырой-пупком нависал над поясом. На желтоватой груди виднелась фиолетовая сибирская наколка.

– Ну че еще стряслось, бля? – проревел Рваный раздраженно. – Че спать не даете, бля?

– Вон, потолковать с тобой захотел, Гешенька! – тонко прокудахтал дедок с растрепанной бороденкой. – Вишь, какой франт! Фу ты ну ты прямо! Про нас, про тебя невежливо отзывался. Григория Васильевича обидел почем зря.

Рваный бросил на Варяга ленивый взгляд из-под густых брежневских бровей и нехотя сдвинул с места левую ногу-столб, потом правую. Во всем его облике читалось неудовольствие: что это, мол, вы меня по пустякам тревожите из-за какого-то там хиляка? Да мне на него только дунуть – и он окочурится!

Варяг смотрел на гиганта, сузив глаза.

«Так, – думал он, – разница в весовой категории безнадежная. Сбить его с ног не удастся, значит, надо угадать у него самое слабое, самое уязвимое место и врезать. У такого амбала болевых точек две – яйца и горло, это уж как пить дать. Но до горла не достать – вон грабли какие. Выходит, остается только одно заветное местечко».

Варяг весь подобрался, сжал кулаки, чуть согнув руки в локтях. Так, надо этого слона крутануть разок-другой на триста шестьдесят градусов – как делал когда-то великий учитель, отличный парень Мухаммед Али. Если закружить его быстро, амбал наверняка потеряет ориентацию – тут-то его можно будет и вырубить.

Варяг ждал, пока Рваный подойдет поближе, на середину камеры. Обитатели убогого приюта затихли и расступились. Варягу того только и надо было: пространство для маневра. Рваный лениво двигался на него. Он раскинул ручищи, растопырил пальцы и словно приготовился сжать Варяга в своих объятиях. Варяг вспомнил, что у него на ногах по-прежнему американские полуботинки на тонкой кожаной подошве. Н-да, с таким бортовым вооружением шансов на победу маловато, усмехнулся он.

Ну да ладно. Если я его сейчас не вырублю – все, каюк мне. Тут уж никто не поможет.