Чтение онлайн

У Варяга потемнело в глазах. Так, господа хорошие! Теперь, кажется, туман рассеивается, ситуация проясняется. Во-он куда метнули!

– И все-таки что я должен делать? – резко спросил он.

Взгляд генерала Калистратова потяжелел.

– Ты давно не был в России, Владислав. Ты вряд ли представляешь себе, что тут происходит. А происходят серьезные вещи. Крутые перемены грядут, Варяг. Телевизор-то смотрел, газеты читал? Даже в Штатах, поди, об этом пишут. Неспокойно у нас. В Кремле неспокойно. Баламутно. А от Кремля, сам знаешь, как от камня, брошенного в пруд, круги идут по всей Москве, по всей России. Грядут большие перемены. Перегруппировка сил – так это называется у нас на военном языке. В шахматах еще говорят: рокировка. Ты же головастый мужик, должен понимать. Сам-тонаш совсем плох стал. Не сегодня завтра дуба даст. И вот тут завертится кутерьма. А мы уже все подготовили. Всех людей по местам расставили. Нашихлюдей. Но, как оно в России повелось, без вашейподдержки, особенно на местах – особенно на местах, это я подчеркиваю, – быстро и безболезненно смена караула произойти не сможет. Начнут возникать всякие умники, лапы тянуть к народному добру или, наоборот, бывшие чиновники расставаться со своим награбленным не захотят. Вот тут-то ваши– твои –и должны нам помочь. Усекаешь?

Варяг был ошеломлен услышанным. Вот это да – генерал при полной форме обращался к нему, смотрящему России, с просьбой о помощи! Генерал просил его, законного вора, помочь подавить мятеж, если, конечно, вдруг понадобится.

– А скажи-ка мне на милость, генерал, – тихо заговорил он, – на кой черт понадобилось тебе моих ближайших друзей убирать? Зачем убили Нестеренко? Ангела? Сивого? Зачем погубили Вику, она-то тут при чем? Что с Графом? И подозреваю, многие другие попали в вашу мясорубку. Если ты рассчитывал со мной в сделку вступить, какого же хера ты вокруг меня кровавое море разлил?

Генерал Калистратов, похоже, не ожидал этих вопросов и не был готов к ответу.

– Я не знаю, Варяг, чьих это рук дело. Поверь, это не мой приказ. Я ведь тут, в Питере, сижу. А дела кроме нас и в Москве крутят, другие, московские. Не знаю. Будь моя воля, я бы никогда не отдал такого приказа. Все очень непросто, Варяг, очень непросто, ты себе даже представить не можешь. Одно тебе скажу: как у вас, воров, бывают несогласные и непокорные, так и у нас не все в одном строю ходят. Я бы никого из твоих людей убивать не стал. Но об этом после. Скоро власть в России поменяется – помяни мое слово. И к этой смене нам надо готовиться загодя. Вот почему и возникла идея тебя привлечь. Пойми: у тебя, у вас все будет по-старому. Просто придут новые люди. Везде будут новые люди – от Кремля до какой-нибудь заштатной облдумы. Но ведь всю пирамиду менять все равно нельзя. Верхушку сменим – а внизу останутся те же, что и прежде. Я понимаю, зачем уничтожили Нестеренко. Он был упрямый старик, прямолинейный. С ним трудно было договориться. Ты молодой, хоть много уже в жизни повидал. Попробовал на язык и говна вонючего, и вина сладкого. Тебе же есть что терять, Варяг. Стоит ли? Если пойдешь с нами, получишь все, что имел, и даже больше. Не пойдешь – сгинешь где-нибудь в зоне.

Варяг взглянул на генерала Артамонова. Тот все это время молчал и смотрел вниз, делая вид, будто ничего не слышит и разговор коллеги-генерала с арестованным вором его не касается. Теперь Артамонов покосился на Варяга, поймал его взгляд и чуть усмехнулся. Владислав не понял, что значит эта усмешка: то ли «ну и дурак же ты», то ли «ну что я могу сделать».

– Вот что, генерал, – заговорил Варяг спокойно. – Не знаю, кто готовил тебе на меня «объективку» и читал ли ты мое дело. А мое досье на Петровке да на Лубянке потянет на «Войну и мир» Льва Толстого. Так вот, не знаю, кто тебя готовил ко встрече со мной, да только плохие у тебя референты. Ты, видно, забыл, что у меня корона. А она повесомее твоих погон и орденов будет. Я – вор в законе. Так что сукой никогда не был и быть не собираюсь. Ты волен упрятать меня в тмутаракань, но учти: где бы я ни находился, братва для меня всегда шконку поприличнее отыщет и хавку посытнее принесет. Кто моих друзей погубил, я все равно узнаю. И за измену покараю жестоко. И до убийц Вики доберусь лично – вот этими руками буду их на куски рвать. И за Егора Сергеевича отомщу всем – от заказчиков до исполнителей. А что касается власти, то вот тебе мой ответ: может быть, в Кремль ты и твои хозяева въедете на белом «мерседесе», но в России вам не править. А захотите меня убить – что ж, на то Божья воля. Смерти я никогда не боялся, от нее не бегал, хотя и на нахалку к ней не лез. И вообще я удивляюсь: не слишком ли поспешно вы решили меня упрятать в зону? Против меня выдвинуто какое-то обвинение или, может быть, уже состоялся суд?

– Не притворяйся наивным, Варяг. Нам известны многие из твоих грешков. Может, ты нам объяснишь, почему последние годы жил под фамилией Игнатова? Чем же таким тебе не угодила собственная фамилия? И потом, разве не ты смотрящий по России?

– А разве у нас запрещены общественные организации? – не сдержал улыбки Варяг.

– Ну, твой-то профсоюз явно проходит по всем статьям УК. Мы достаточно знаем о твоих делах не только в Америке, но и в России. Твоего досье хватит с избытком на то, чтобы отправить тебя в длительную командировку.

– И когда же будет правый суд?

– Не беспокойся, скоро.

– И где же? Не в Кремлевском ли дворце съездов?

– А ты не переживай. Подыщем хорошее место, ни одна собака туда не доберется.

– Вот как! Оказывается, выбор уже сделан. Я-то думал, что судить меня будут непременно в столице, при огромном скоплении народа. Что об этом напишут все центральные газеты, процесс непременно покажут по телевизору, снимут фильм и в назидание подрастающему поколению будут крутить в кинотеатрах. Западную прессу на уши поставят. А вы решили пойти по-другому пути... Примитивно, генерал, недемократично, я ожидал от вас большего. А не боишься, что совершишь большую ошибку, посадив меня?

– О чем ты? – нахмурился Калистратов. Назидательный тон вора начинал сильно его раздражать, а потом Варяг вдруг неожиданно ускорил шаг, и обоим генералам пришлось перейти на рысь, чтобы не отстать.

– А вот о чем. Вспомните, какой начался в России беспредел, когда мусора пересажали всех законных? В уголовном мире не стало авторитетов, а их место мгновенно позанимали банды отмороженных и устроили в России такой шмон, такой террор, какого не было со времен гражданской войны. Что бы вы там ни говорили, но при ворах в законе всегда был порядок. История повторяется, ты ведь изучал историю, генерал, – сейчас вы упрячете меня и на некоторое время я потеряю контроль над ситуацией, а в Москве начнется такая резня, что вы сами меня позовете, чтобы я помог вам установить прежний порядок. Не говоря уж о новом.

– А ты, Варяг, фантазер.

– Нет, генерал, я реалист и знаю ситуацию в России куда лучше, чем вы. Если угодно, знаю ее изнутри!

– Ладно, хватит нам твоих рассуждений, – резко прервал его Калистратов. – Поедешь за Урал, места эти для тебя знакомые. Природа, создавая Сибирь, позаботилась именно о таких людях, как ты, Варяг.

– Я никогда не навязываю своих взглядов, – спокойно возразил Владислав. – Мое дело предупредить. Смотрите, как бы не вышло хуже.

– Это теперь не твоя забота! – хмыкнул Калистратов. И, обернувшись к Артамонову, коротко добавил: – К подполковнику Беспалому его на зону командируем. Он с этим «философом» живо управится. И не таких обламывал Александр Тимофеевич!

Подполковник Александр Тимофеевич Беспалый любил свою работу. Жизнь без тюрьмы он просто не представлял, и, где бы сам ни находился, высокие крепкие стены, окутанные колючей проволокой, притягивали его как самый сильный магнит.

Родился он в далеком таежном поселке, где в округе не было ничего, кроме нескольких колоний строгого режима да поселения «химиков». В связи с тем, что до ближайшего райцентра по тайге было не меньше сотни километров, все жители поселка так или иначе оказывались по жизни связаны с зоной: кто работал здесь шофером, кто плотничал. Но преобладающая масса мужиков служила в охране. Работать в колониях нравилось даже бабам, которые вели подсобное хозяйство, а большую часть заготовленных овощей отвозили на зону.