Чтение онлайн

Не было ничего нового в разглагольствованиях человека. Он, и другие, как он, во всех лагерях, регулярно устраивали такие сцены в последние дни. Это было не хорошо для морального духа, и точно не заставляло полюбить толпу пилигримов городских властей.

Нищие, на их положение указывали голубые ленты, которые трепетали на их длинных пылевых накидках, пытались убедить человека слезть с повозки. Его ноги уже сбросили вниз несколько мешков с кукурузными вафлями и сухарями, которые они принесли, чтобы раздать в лагере. Аятани, из одного из приходов с другого мира, локтями протиснулся сквозь толпу, и держал молитвенную табличку, когда кричал благословения человеку. Два младших адепта Экклезиархии сжимали оловянные кружки, и использовали свои серебряные аспергиллумы, чтобы окропить водой импровизированного проповедника. Святая вода, был уверен Алфант, которую они купили за большую цену в кропильницах Святого Источника.

Алфант сомкнул пальцы вокруг ампулы со святой водой в кармане куртки. Он проделал ужасно длинный путь, чтобы заполучить ее, и она стоила ему последних монет. Он не собирался так сильно тратиться.

— Может быть, мы должны остановить его,— сказал Карел.

— Мы? — улыбнулся Алфант. — Ты имеешь в виду я.

— Все тебя слушают.

— Он имеет право на свое мнение. Каждая душа пришла сюда, потому что это имеет для них значение больше, чем что-нибудь еще. Ты не можешь отрицать его энтузиазм.

— Он пугает людей,— сказал Карел, и несколько других инфарди, стоявших около часовни с ними, согласились. — Вещи могут стать опасными.

Они были правы. Несколько кающихся в толпе стали так возбуждены от проповеди человека, что начали бичевать себя. На шум обратили внимание даже некоторые из ближайших столпников. Они повернулись на верхушках своих столпов, чтобы посмотреть, и некоторые кричали над толпой. Другие группы пилигримов подвезли или поднесли свой часовни близко к повозке, направляя их на него, как будто символизм сможет отпугнуть его.

Казалось, что ему стало хуже.

— Грань ночи, и затем настанет плохой день! Огонь с небес и льющаяся драгоценная кровь!

— Разве ты не можешь его остановить, Алфант? — спросил Валмонт.

— Я не священник,— сказал Алфант. Сколько раз он уже это говорил? Всего лишь сельхозрабочий с Хана II, который совершил паломничество, когда он услышал новости, потому что это казалось правильным. По пути – и это было трудное путешествие – он каким-то образом стал номинальным лидером для тех, с кем он странствовал. Они обращались к нему за мнением и наставлением больше, чем когда-либо с тех пор, как они достигли холодной, аскетической реальности лагерей. Он никогда не просил об ответственности.

В то же время, конечно, она никогда не просила о своей.

Алфант понятия не имел, откуда появилась эта внезапная, отрезвляющая мысль. Но ее было достаточно, чтобы изменить его мнение, передать свои чашу и бревиарий Карелу, и пойти в гвалт вокруг повозки.

Он сделал не больше трех шагов, когда кто-то в разгневанной толпе с силой кинул кусок кварца в тараторящего человека. Он пролетел мимо, но другие последовали примеру. Один кусок попал по лбу и человек опрокинулся спиной на повозку.

— Черт! — сказал Алфант.

Толпа сошла с ума. Началась драка, и полетело больше снарядов – камни, ампулы и бутылки со святой водой. Повозка перевернулась с грохотом, и люди начали визжать.

Алфант опустил голову, и плечами проталкивался в колышущуюся толпу. Несчастного проповедника разорвут во всем этом, и последнее, что нужно было лагерю, это смерть. Алфант все еще был сильным человеком, и он понял, что помнит некоторые из старых движений, достаточных для того, чтобы схватить и вразумить наиболее неистовых бунтовщиков, которые были у него на пути. Ничего страшного, просто небольшое отклонение и случайное нажатие на нервную точку.

Он обошел перевернутую повозку, и остановился для того, чтобы помешать троим кричащим инфарди задушить одного из нищих. Затем он посмотрел на проповедника, который начал все это.

И увидел удивительную вещь.

Проповедник сидел на жесткой земле, обе руки прижимая ко лбу. Кровь лилась сквозь его пальцы, пачкая его одежды и оставляя темные пятна в пыли. Он был не в состоянии защитить себя.

Но никто его не трогал. Девушка, молодая девушка, не более восемнадцати лет, стояла над ним. Ее лицо, узкое и бледное, было уверенным, взгляд ее зеленых глаз мягким. Она стояла с поднятой рукой, ладонью наружу, защищая от буйства. Каждый раз, когда часть этого надвигалась на нее, она двигала рукой в том направлении и люди отодвигались назад. Так просто, так тихо, она поддерживала узкий круг спокойствия вокруг проповедника, держа на расстоянии толпу, жаждущую крови.

Он пошел к ней. Она посмотрела на него, но не направила ладонь, как будто распознала его мирные намерения.

— Тебе нужна помощь? — спросил Алфант.

— Этому человеку нужна,— сказал она. У нее был тонкий голос, но он слышал его четко над окружающим ревом. Он наклонился в ее сторону, и осмотрел рану проповедника. Она была глубокой и грязной. Он оторвал полоску от своей рубашки, и намочил ее водой из ампулы, даже не думая о стоимости. Разве не говорилось, что она лечит все раны?

— Плохой день грядет,— зашептал человек, когда Алфант вытирал кровь.

— Хватит об этом,— сказал Алфант. — Он уже здесь, поскольку ты в нем участвуешь. Он размышлял, как долго хрупкая девушка сможет сдерживать беспорядки. Он размышлял, как она это делала.

— Как тебя зовут? — спросил он, глядя на нее.

— Саббатина,— сказала она. Он засмеялся над этим. Имена святых, и их производные, были довольно распространены в этой части Империума, и здесь, как и следовало ожидать, было несоразмерно большое число Саббатов, Саббатасов, Саббатин, Саббенсов, Баттендосов и остальных, в лагерях. Но для нее, это казалось ужасно уместным.

— Я думаю, что он прав,— сказала она.

— Что?

— Я думаю, что что-то плохое вот-вот произойдет.

Было что-то особенное в том, как она сказала это, и это настораживало больше, чем вся маниакальная речь проповедника.

— Ты имеешь в виду еще нападение? Опять рейдеры?

— Да. Доберись до безопасного места.

Алфант больше не задавал ей вопросов. Он взял проповедника за руки и поднял. Когда он поставил человека на ноги, он понял, что девушка исчезла.

И природа рева вокруг него изменилась. Это больше не были массовые беспорядки. Это была паника.