Чтение онлайн

К дому подошли остальные.

— Слушай, Изабель, — позвал Бобби, — хочешь, я сегодня надену трико а-ля Нижинский?

— Нет, — сказала Изабель, — никто не пойдёт переодеваться. Мы все хотим есть. И Уильям тоже проголодался. Идёмте, други мои, для начала перекусим сардинами.

— Я нашла, — сказала Мойра и побежала в переднюю, высоко над собой держа банку сардин. — Дама с банкой сардин, — угрюмо изрёк Деннис.

— Ну что, Уильям, как там Лондон? — спросил Билл Хант, вытягивая пробку из бутылки виски.

— Да, Лондон не сильно изменился, — отвечал Уильям.

— Старый добрый Лондон, — очень душевно произнёс Бобби, прихватывая вилкой сардину.

Но через мгновение об Уильяме позабыли. Мойра Моррисон принялась рассуждать, у кого какого цвета ноги в воде. — У меня самые бледные, цвета бледной поганки. Билл и Деннис ели без устали. А Изабель всё наполняла бокалы, заменяла тарелки и находила спички, блаженно улыбаясь. В какой-то момент она сказала: — Билл, я и правда хочу, чтобы ты это нарисовал.

— Что нарисовал? — громко спросил Билл, набивая рот хлебом.

— Нас, — отвечала Изабель, — вокруг стола. Через двадцать лет это будет замечательно смотреться. Билл закатил глаза и продолжал жевать.

— Освещение не то, — грубо ответил он, — уж больно жёлтое. Он всё продолжал есть. Похоже, Изабель находила очарование и в этом.

Но после ужина они все так утомились, что в состоянии были только зевать — до самого часа, когда можно было уже и спать ложиться… И только на следующий день пополудни, когда Уильям уже поджидал такси, он оказался с Изабель наедине. Когда он отнёс свой чемодан в переднюю, Изабель покинула остальных и подошла к нему. Она наклонилась и подняла чемодан.

— Ничего себе! — сказала она, и неловко рассмеялась.

— Давай, донесу. До калитки.

— Это ещё зачем? — удивился Уильям.

— Ни в коем случае. Давай сюда.

— Ну пожалуйста, позволь мне, — сказала Изабель. — Я и правда, хочу.

Они молча шли рядом. Уильям почувствовал, что говорить уже не о чем.

— Вон, едет, — триумфально сказала она, опустив чемодан и направив беспокойный взгляд вдоль песчаной дороги. — В этот раз я едва тебя повидала, — сказала она, затаив дыхание. — Уж больно коротко, правда? Такое чувство, будто ты только-только приехал. В следующий раз… — тут показалось такси.

— Надеюсь, в Лондоне к тебе хорошо относятся. Мне так жаль, что детей весь день не было, но так устроила мисс Нейл. Они будут жалеть, что с тобой разминулись. Бедный Уильям, ты опять в Лондон. Такси подошло. До свидания! — Она коротко и спешно поцеловала его; её больше не было.

Мимо проносились поля, деревья, изгороди. Они мелькали всю дорогу по пустынному, безликому городку, разбросанные до самого крутого подъёма к вокзалу. Поезд был уже подан. Уильям направился прямо к вагону первого класса для курящих, привычно забился в угол, но на сей раз о бумагах и не вспоминал. Сложил руки в борьбе с тупой и настойчивой болью и начал мысленно писать письмо Изабель.

Почта, как обычно, запоздала. Они сидели у дома в высоких креслах под цветными зонтами. Один только Бобби Кейн лежал на траве у ног Изабель. Была скука и духота; день клонился к закату как приспущенный флаг.

— Как думаете, на том свете будут понедельники? — инфантильно спросил Бобби. И Деннис пробормотал.

— На том свете будет один сплошной понедельник. Ну а Изабель никак в толк не могла взять, почему так вышло с лососем, которого они ели на ужин вчера вечером. Она ведь собиралась приготовить на обед рыбу под майонезом, а теперь…

Мойра спала. Недавно сон стал для неё открытием. — Это так здорово. Просто закрываешь глаза, и всё. Это так сладостно. Когда пожилой румяный почтальон пробивался по песчаной дороге на своём трёхколёсном, могло показаться, что у него в руках не руль, а вёсла. Билли Хант отложил книгу. — Письмо, — благодушно сказал он, и все они принялись ждать дальнейшего. Но до чего бессердечен почтальон — или грешен этот мир! Там было всего одно, толстенное — для Изабель. Даже ни одной газеты.

— А мне письмо только от Уильяма, — скорбно выговорила Изабель. — От Уильяма — так скоро? — Он возвращает тебе свидетельство о браке в качестве лёгкого напоминания.

— А разве у всех бывает свидетельство о браке? Мне казалось, это только у слуг. — Страниц-то сколько! Взгляните на неё! Дама, читающая письмо, — изрёк Деннис.

«Моя дорогая и бесценная Изабель». Там было много страниц. По мере того, как Изабель читала, чувство изумления у неё сменилось ощущением удушья. Что это вдруг на Уильяма нашло…? До чего же это необычно… Что могло его подвигнуть…? Она была смущена и всё больше волновалась, даже испугалась. Это было так похоже на Уильяма. В самом деле? Это конечно же, абсурд, наверняка, абсурд, это смешно. — Ха-ха-ха! О, боже! Что же ей делать? Изабель откинулась в кресле и рассмеялась, будучи не в силах остановиться.

— Расскажи же нам, — поинтересовались остальные. — Ты просто должна рассказать.

— Мне самой не терпится, — ухохатывалась Изабель. Она хорошенько уселась, собрала листы письма, и махнула ими в их сторону. — Садитесь вокруг, — сказала она. Слушайте, это просто чудо. Любовное письмо! — Любовное письмо! Но какое божественное! «Дорогая, бесценная Изабель». Но только она начала, как её стал душить смех.

— Давай дальше, Изабель, прекрасно. — Это самая удивительная находка. — Ну давай же дальше, Изабель! «Не дай мне Бог, моя дорогая, стать помехой на твоём пути к счастью.» — О-о! О-о! О-о! — Тш! Тш! Тш!

И Изабель продолжила. Когда она дошла до конца, они забились в истерике: Бобби катался по траве и почти рыдал.

— Ты должна позволить мне использовать его как есть, в моей новой книге, — твёрдо сказал Деннис. — Я посвящу ему целую главу.

— О, Изабель, — простонала Мойра, — такой удивительный фрагмент о том, как он держал тебя в объятиях! — Я всегда считал, что письма, фигурирующие в бракоразводных процессах, выдуманы. Но по сравнению с этим они меркнут.

— Дай мне его подержать. Дай почитать — своими глазами, — сказал Бобби Кейн.