Чтение онлайн

Лишь неделю спустя он сообразил, что слова-то были из подмоченных газет и писали их люди с подмоченной репутацией. Для них самое подходящее место – на свалке.

С тех пор Моццикони начал записывать числа, потом умножать их и делить. Числа всегда были небольшие. Миллионы и миллиарды он не записывал: они напоминали ему о жуликах-хозяевах и мошенниках-министрах.

Занимаясь делением и умножением, Моццикони заметил, что надвое делятся нечетные числа, а вовсе не четные. Странно, не правда ли?! Но возьмите, к примеру, цифру «пять»: один, два – с одной стороны, четыре, пять – с другой, а три – посредине.

– Интересно, а где середина у четных чисел?!

– Возьмем, скажем, четыре! Один, два – с одной стороны, три, четыре – с другой.

– А где же середина?

– Любой ответит: между двумя и тремя.

– Согласен. Ну, а поточнее? Тому, кто ответит, я дам миллион.

Моццикони, как всегда, громко разговаривал сам с собой. Вдруг из воды высунулась мордочка рыбы, голодной как собака.

– Если я и моя подружка найдем пять хлебных крошек, как их раз делить на двоих? – спросила рыба. – Две крошки возьму я, две другие – моя подружка. А что станет с пятой хлебной крошкой?

– Ты ее съешь, – ответил Моццикони.

– Верно, пять хлебных крошек можно разделить на двоих! – радостно сказала рыбка. И нырнула под воду.

Моццикони взял клочок бумаги, записал свои мысли о нечетных числах, потом подумал: «Надо передать это послание всем добрым людям!»

Он свернул клочок бумаги, вложил его в найденную на берегу пустую бутылку. Потом закупорил бутылку пробкой и бросил в волны.

Теперь, когда Моццикони освободился от сложных мыслей, голове его немного полегчало.

Моццикони был очень горд своей идеей о четных и нечетных числах. После того, как он доверил свою мысль Тибру, он сразу успокоился. Ромула и Рема тоже пустили в корзине вниз по течению, а потом они основали Рим, и, хоть в городе этом полно мошенников, он все-таки остался великим городом. И Моисея пустили вниз но Нилу, а потом он привел свой народ в Землю Обетованную. «Бутылка с моим посланием, – подумал Моццикони, – доплывет до моря, а море рано или поздно выбросит ее на берег, где поздно или рано ее кто-нибудь найдет, и этот человек прочтет мое послание – и считать тогда всем станет куда легче».

Теперь Моццикони нашел способ общаться с миром без утомительных и нудных разговоров. Отныне он будет отправлять морем одно послание в бутылке за другим. Вдоль берега реки валилась уйма пустых бутылок и вдобавок пустые бутылки градом сыпались вниз с парапета. Бутылки были самые разные: из-под вина, воды, молока, ликеров, пива и прочих разных напитков. И форма бутылок была самая разнообразная; одни высокие и стройные, другие приземистые и пузатые, толстые и тонкие, блондинки и брюнетки…

Моццикони собрал все пустые бутылки, какие нашел но дороге, и принялся писать послание за посланием, уверенный, что однажды кто-нибудь их увидит и прочтет.

– Тибр – чудесная река! – воскликнул однажды Моццикони. Он сидел на песке внизу, у самой воды, и радовался жизни.

Нет, Тибр – это вам не какая-нибудь захудалая речушка, его во всем мире знают. Ведь он – римская река. И, не будь Тибра, Рим основали бы на другом месте. Кто знает, где бы тогда Ромул основал Вечный город. Быть может, на реке Арно, где теперь Флоренция, либо на реке По, где теперь Турин.

Хоть воды Тибра сейчас грязные и мутные, без него Рим не был бы Римом.

Подумать только, Гарибальди собирался отвести русло реки за город! Итальянское государство ему за этот нелепый проект даже деньги заплатило. А может, Гарибальди поручили заняться этим неблагодарным делом, когда на старости лет он остался без работы? Так или иначе, а проект чуть было не осуществили. Впрочем, и с самой Италией Гарибальди и его генералы нехорошо обошлись – отдали ее не народу, а королю Виктору Эммануилу.

– Генералам нельзя доверять – один хуже другого.

Но ведь Гарибальди в Риме поставлен памятник – бронзовый генерал на бронзовом коне. И не в одном Риме, а почти во всех городах Италии. Видно, главное – совершить что-то необычное, и сразу тебе ставят памятник. А плохой это поступок или хороший, не имеет значения. В Риме есть памятник Джордано Вруно – на той самой площади, где его сожгли. И есть церковь святого Баллармина, того самого, кто во времена инквизиции приказал сжечь Джордано Бруно.

Однажды Моццикони снизу, с берега, всматривался вверх на дворцы виа Флеминг. На этой улице живут одни богачи: всякие вымогатели, стяжатели, предприниматели, держатели игорных домов. Моццикони насчитал двести пятьдесят дворцов. Каждый дворец стоит примерно миллиард лир. Двести пятьдесят таких дворцов равны двумстам пятидесяти миллиардам.

– Значит, в этом квартале живет двести пятьдесят миллиардеров!

Таких кварталов в Риме много. Ну, а в центре города дома стоят еще дороже, чем на виа Флеминг! У кого один дворец стоит миллиард лир, тот богач из богачей. А в Риме их наберется тысячи три-четыре.

Моццикони читал в газетах про людей, которые живут на ренту с ренты, и про одну американку, которая тратит в день тридцать три миллиона.

– Как ей удается истратить столько денег?!

Но ведь, кроме миллиардеров, есть и полумиллиардеры. Они тоже не последние из богачей. Полмиллиарда – это ровно пятьсот миллионов! Даже если у человека есть сто миллионов, он вовсе не бедняк.

– Ну, а разве обладатель пятидесяти миллионов бедняк?

У Моццикони от всех этих миллионов и миллиардов голова пошла кругом.