Миссия невыполнима

Шасси спускаемого отсека пассажирского транспорта «Беркем аль-Атоми», принадлежащего компании «Аль-Сауди Космолайнс», с коротким шипением коснулись посадочной площадки. Замелькали по сторонам ослепительно-яркие голографические направляющие, чтобы автоматике было проще удерживать огромную махину на трассе – едва заметно подрагивая, внушительный обтекаемый конус с короткими крыльями черного цвета покатил по широкой пластолитовой полосе, выруливая к посадочному терминалу.

Утомленные долгим спуском с орбиты пассажиры принялись щелкать ремнями безопасности, вставать с кресел и потрошить багажные полки. Вместо часа им пришлось провести в спускаемом отсеке три – к шлюзу орбитального транспортного узла, от которого он должен был стартовать, экстренно пристыковалась возвращавшаяся с увеселительной прогулки в соседнюю систему королевская яхта, прибытие которой не было внесено в линейное расписание космодиспетчеров. Молодой местный монарх с истинно царственным величием не обращал внимания на глупые условности и международные правила движения по космическим пассажирским линиям, порой создавая довольно серьезные аварийные ситуации на орбите, которые его подданным приходилось разруливать с кротостью францисканских монахов и ловкостью мастеров кун-фу. Однако летевший бизнес-классом мистер Сименс отнюдь не спешил следовать примеру попутчиков и отстегнул ремень, только когда отсек окончательно остановился, двигатели замерли с низким гулом и на табло над входом погасла предупреждающая надпись. Несмотря на профессию, связанную с повышенным риском, состоятельный пассажир не любил рисковать по пустякам. Если ремни не положено отстегивать до полной остановки двигателей, значит, для чего-то это нужно. Вряд ли космолиния станет причинять клиентам лишние неудобства просто так, из вредности – значит, неудобные ограничения обусловлены серьезными причинами. Вон не далее как год назад в столичном космопорту на Талголе пассажирский отсек при посадке потерял ориентацию, пробил ограждение, выкатился в чистое поле и завалился набок на неровностях почвы. Погибших и тяжелораненых не было, но если бы пассажиры не принялись отстегивать ремни и беспечно вставать с мест, едва только шасси отсека коснулись пластолита, сломанных рук и челюстей оказалось бы куда меньше.

Подхватив свой чемоданчик, мистер Сименс поднялся с кресла, снисходительно помахал кончиками пальцев симпатичной стюардессе, которая весь рейс пыталась с ним заигрывать, и направился к выходу. Прошествовав по посадочному рукаву, он миновал коридор транспортного портала номер восемнадцать и, выйдя в зал прибытия, пристроился на паспортный контроль вторым в крошечную очередь для пассажиров бизнес-класса – прямо под огромным щитом, украшенным по периметру тонкой арабской вязью: «Добро пожаловать в благословенную Аллахом землю королевства Аль-Сауди!»

Зайдя в кабинку паспортного контроля, он привычно приложил тыльную сторону запястья к считывающему устройству.

– Мистер Джебедайя Сименс? – уточнил таможенник, не отрывая взгляда от виртуального аналога монитора, на который выводилась считанная с личного микрочипа информация.

– Совершенно верно, – с достоинством кивнул пассажир.

– Гражданин Соединенных Миров?

– Именно так. – Очередной солидный кивок.

– Цель прибытия?..

– Там же все написано. – Пассажир был хладнокровен, как скала, поскольку свои права знал твердо. – Я заполнял декларацию. Туризм, осмотр достопримечательностей, отдых на лучших курортах планеты…

– Да, да, вижу… – Усатый смуглый таможенник явно никуда не торопился. Откинувшись на спинку кресла, он впервые посмотрел на собеседника. – Везете с собой багаж? Что-нибудь недозволенное?

Судя по мелькнувшему на лице отблеску досады, пассажир испытал мгновенное искушение брякнуть какую-нибудь дерзкую глупость про полтора килограмма «черного одуванчика» под двойным дном чемодана, однако сдержался, понимая, что в противном случае его, невзирая на протесты, тут же уведут в отдельное помещение и станут трясти по полной программе. Из собственного богатого опыта он прекрасно знал, что пограничников и блюстителей порядка еще в училище натаскивают сразу делать стойку на такие заявления, потому что далеко не всегда подобные слова являются безобидной шуткой. У человека в состоянии стресса – а террорист или наркокурьер при пересечении границы безусловно находится в состоянии стресса – зачастую открывается нервический словесный понос, а спрятанная у него в багаже страшная тайна жжет душу и требует выхода. Поэтому неожиданный вопрос таможенника, заданный прямо в лоб, порой приводит к совершенно искреннему ответу: нервничающему злоумышленнику жизненно необходимо поделиться своей жгучей тайной хоть с кем-нибудь. Разумеется, если контрабандист не законченный неврастеник, то он делает это с расчетом тут же перевести все в шутку. Но этого ему уже не позволяют.

Пару мгновений мистер Сименс все же колебался: а не озвучить ли все-таки таможеннику не существующие на самом деле полтора килограмма «черного одуванчика» и не закатить ли потом восхитительный грандиозный скандал, когда его обшмонают с ног до головы и ничего предосудительного не найдут? Это было бы вполне в характере богатого прожигателя жизни вроде него, который чрезвычайно ценит свое драгоценное личное достоинство. Однако в итоге он с сожалением отказался от этой идеи: для его масштаба это было бы слишком мелко. Ничего, он наверстает свое в отеле. Там у него будет масса поводов с наслаждением раздуть какой-нибудь скандал погромче.

– Вот весь мой багаж, – путешественник поднял чемоданчик. – Изволите взглянуть?

– Нет, не нужно, его уже просветили на выходе из посадочного отсека. – В отличие от начинавшего понемногу закипать пассажира, таможенник являл собой воплощенное азиатское спокойствие – чуть презрительное и с оттенком превосходства, но вполне корректное. – Стало быть, вы совершенно ничего не желаете задекларировать?

– Совершенно ничего не желаю. – Пассажир покачал головой. – У вас другое мнение? Вы обнаружили в моей ручной клади нечто недозволенное?

– Нет-нет, с вашим багажом все в порядке. – Таможенник неторопливо пробежал пальцами по виртуальной клавиатуре, но легкий металлический барьер, который должен был открыть пассажиру доступ в зал ожидания, по-прежнему оставался закрытым.

– Послушайте, – размеренно проговорил Сименс, глядя в переносицу пограничному чиновнику. – Мне говорили, что ваша планета – туристический рай. Мне говорили, что это лучшее место в Галактике, чтобы со вкусом потратить тысячу-другую кредитов. Мне говорили, что местные жители и государство безмерно рады гостям. Но такой холодный прием прямо на границе заставляет меня серьезно в этом усомниться. Может быть, мне лучше переговорить с вашим руководством, поскольку с вами у нас явно возникло какое-то недопонимание?

– Я нижайше прошу вас простить недостойного, – церемонно поклонился таможенник из-за пуленепробиваемого стекла, – сами понимаете – бюрократические процедуры… Все в порядке. Пожалуйста, приложите еще раз запястье к сканеру…

Пассажир с недовольным видом повиновался. Устройство пискнуло, сигнализируя, что на подкожный чип пассажира записана дата прибытия.

– Добро пожаловать в королевство Аль-Сауди, сэр, – преувеличенно любезно улыбнулся таможенник, и металлический барьер скользнул в сторону.

Метрах в пятидесяти от стоек паспортного контроля, в служебном помещении космопорта, доступ в которое был закрыт даже для местного персонала, двое смуглых мужчин в синих форменных рубашках с коротким рукавом сидели перед виртуальным монитором и внимательно изучали ползущую по нему информацию, считанную с чипа мистера Сименса, а также записи, полученные по молниеносному запросу из международного банка данных Космопола. Таможенник, подавший работникам спецслужб тайный сигнал, специально тянул время, чтобы они успели оценить поступившие данные.