Мифы Северной Европы
Шрифт:
Людям казалось, что, если кто-то стал бы осмеивать этот «поезд духов», он был бы немедленно схвачен, закружен вихрем и унесен этой адской кавалькадой. Тех же, кто с добром приветствовал бы этот «поезд», должен был быть вознагражден нежданными дарами, вылетавшими из-под конских хвостов. Они падали на них сверху, и, если их сохраняли в целости до следующего дня, они превращались в золотые слитки.
Даже после введения христианства народы Северной Европы все еще боялись приближения грозы, заявляя, что это «Дикая Охота», несущаяся по небу.
И много раз подряд отправятся в свой путь, сметая все, псы Гавриэля. Велел им Один-повелитель Много раз проделать этот путь Над головами нашими, преследуя летящего оленя.Иногда кавалькада оставляла у очага маленького скулящего черного пса, о котором следовало хорошо заботиться в течение года до тех пор, пока его нельзя будет спугнуть и изгнать из дома. Обычный рецепт изгнания нечистой силы был прост: необходимо было сварить пиво в яичных скорлупках. От одного вида этого напитка пес-призрак должен был убежать, поджав хвост и визжа. И хотя пес такой же старый, как Бэхмер, или Богемский лес, он будет считать, что прежде никогда не видел такого жуткого зрелища. Этот рецепт также был действенен, если кто-то хотел избавиться от какой-то вещи или ребенка, оставленных злыми эльфами взамен похищенных.
Я стар, как Бэхмер — Лес Богемский, Нов жизни своей Не видел, что так варят пиво.Целью этой призрачной охоты были то призрачный вепрь, то дикая лошадь, иногда белогрудые девы, которых могли поймать и увезти лишь один раз за семь лет, или лесные нимфы, прозванные Девами Мха, которые, как полагали, олицетворяли осенние листья, оторванные от деревьев и унесенные холодным ветром.
В Средние века, когда о вере в старые языческие божества почти забыли, Один больше не возглавлял Дикую Охоту. Его место заняли Карл Великий, Фридрих Барбаросса, король Артур или какой-нибудь возмутитель спокойствия, наподобие сквайра Роденштайна или Ханса фон Хэкельберга, в наказание за грехи осужденный вечно охотиться в царстве воздуха.
Поскольку самые жестокие ветры дули осенью и зимой, полагали, что Один предпочитал охотиться именно в это время года, особенно в промежуток между Рождеством и Двенадцатой ночью (Крещением), поэтому крестьяне всегда оставляли последний сноп или меру зерна, которые могли бы послужить пищей его коню.
В разных странах Северной Европы эта Дикая Охота была известна под различными наименованиями, но, поскольку рассказы о ней похожи друг на друга, очевидно, что они имели один и тот же языческий источник, так что до сих пор в народе бытуют представления, в соответствии с которыми собачий лай в штормовую ночь — верное предзнаменование смерти.
Долго еще будет длиться ужасное преследование, пока не кончится само время; днем они рыскают в самых потайных глубинах земли, В полночный час, когда наступает время колдовства, они поднимаются наверх. Звук рога, лай собачий и стук конских копыт — их часто слышит запоздавший крестьянин; Повергнутый в ужас, он осеняет себя крестом, когда дикий грохот оглушает его. Бодрствующий священник часто проливает слезы Из-за человеческой гордыни, из-за людского горя, когда, служа полночную мессу, он слышит адский крик: Ату его,ату!Дикая Охота, известная в Германии как Неистовый Дух, в Англии — как Херлатинг, по имени мифического короля Херлы, а в Северной Франции как Охота Хель по имени богини смерти, в Средние века именовалась Охотой Каина или Охотой Ирода. Последние названия были даны, так как полагали, что души этих библейских персонажей не смогут найти покоя из-за совершенных ими чудовищных убийств Авеля, Иоанна Крестителя и невинных младенцев.
В Центральной Франции Дикого Охотника, который в других странах был известен под именами Один, Карл Великий, Барбаросса, Роденштайн, фон Хэкельберг, король Артур, Хель, Габриэль, Каин или Ирод, также называют Великим Охотником Фонтенбло. Там утверждают, что накануне убийства Генриха IV, а также перед началом Великой французской революции отчетливо слышали крики, которые он издавал, проносясь по небу.
Среди народов Северной Европы существует поверье, что душа покидает тело в виде мыши, которая выползает изо рта умершего и убегает. То же самое происходит, когда люди теряют сознание. В то время когда душа отсутствует, никакие усилия или средства не могли вернуть человека к жизни, но, как только она возвращалась, это становилось возможным.
Поскольку Один был предводителем всех бестелесных существ, в Средние века его отождествляли с Крысоловом, известным также как Пестрый флейтист из Гамельна. Согласно средневековым легендам, город Гамельн был настолько наводнен крысами, что жизнь стала невыносимой, и большая награда предлагалась любому, кто избавит город от этих грызунов. Крысолов в пестрой одежде сказал, что он согласен за предлагаемое вознаграждение избавить город от крыс. Когда условия были приняты, он стал играть на флейте, расхаживая по улицам, и играл до тех пор, пока не выманил всех крыс из своих нор и они не собрались в огромную стаю. Какое-то чувство внутреннего напряжения заставляло их идти за Крысоловом, пока, наконец, они не дошли до реки Везер и не утонули в ее потоках.
Как только флейта зазвучала, Всем показалось, что это армия своими сапогами застучала. Сначала тихо, потом раздался шум, и, наконец, ужасный грохот. И все увидели, что из домов посыпались вдруг, кувыркаясь, крысы: Они здесь были всех мастей: Рыжие, черные, серые, белые, Жирные, тощие, трусливые, смелые, Сильные, слабые, молодые и старые — Все они шли за флейтистом. Серьезные деды шевелили усами, внучата-крысята хвостами трясли, Мамаши в капотах, папаши в цилиндрах, Тетушки с зонтиком, дядюшки с тростью — За пестрым флейтистом шагали они. Играл он все громче — они веселились, Плясали и пели — дошли до реки, И в Везер попадали все, кувыркаясь, — Свою смерть они там все нашли.Поскольку все крысы утонули и не могли вернуться в город, то больше некому было досаждать жителям Гамельна. Поэтому они отказались заплатить вознаграждение и позволили Крысолову сделать все, что он захочет. Он поймал их на слове и несколько минут спустя снова заиграл на волшебной флейте, но на этот раз из зданий стали выбегать дети — они весело следовали за флейтистом.
И раздался шум, который напомнил о неугомонной веселой толпе, толкотня и беготня; маленькие ножки в деревянных ботиночках топали, маленькие ручки хлопали, и язычки болтали, и, каккуры выскакивали на фермерский двор, когда им сыпали ячмень, так на улицы высыпали все дети, все маленькие мальчики и девочки, с розовыми щечками и льняными локонами, с искрящимися глазками и белыми зубками, танцуя и подпрыгивая, бежали они весело за замечательной музыкой с криком и смехом..