Месть драконов
Шрифт:
В небе остался, как шрам, только след дыма и долгое эхо издевательского хохота.
Глава вторая
Элспет снился сон.
Она была малышкой, бесстрашно бегавшей по темным пещерам и заснеженным полям. Впереди резвились ее сестры, она видела, как их черные волосы развевались на летнем ветру. При всем старании она не могла за ними угнаться. Потом они подстерегли ее, выпрыгнули из-за валуна, и вот все трое уже катаются по снегу, задыхаясь от смеха.
А вот другой сон: мать велит ей собирать морошку. Ей страшно, непонятно почему: она занималась этим уже много раз. Но чем дальше она забиралась, выискивая обильные ягодные россыпи, тем становилось холоднее. Она наполнила доверху корзинку красными и золотистыми ягодами и побрела домой. Но где он, дом? Все вокруг почернело, воздух раскалился, мать и сестры куда-то подевались. В изумлении, едва сдерживая слезы, она подбегает к входу в пещеру, где теперь не продохнуть от гари. Волна жара отбрасывает ее назад, и она падает, кашляя и давясь дымом…
На льду ее поджидал высокий человек, очень бледный, седовласый, с бесцветными глазами, ни на кого не похожий. Но когда он окликнул ее, она остановилась. У него был чужой, непонятный выговор.
«Тебе лучше пойти со мной, — молвил он. — Как твое имя?»
«Ионет», — ответила она.
Пробуждение Элспет было внезапным. Она лежала, закутанная в грубый, жесткий мех, рядом с другими людьми, на твердой неровной земле. Она вспомнила, что холод заставлял их тесно прижиматься друг к другу во сне. Графвельд сумел развести из остатков древесного угля небольшой костер. Элспет чувствовала, как угли греют ей ноги, но ни у кого не хватило ни сил, ни смелости собрать хворост для настоящего походного костра.
Небо в просветах между деревьями было пепельно-серым. Но сосны пощадил огонь: здесь Локи не побывал.
Запах дыма вернул воспоминания о ее сновидении — сновидении Ионет. «Не твоя ли это первая семья, не твои ли это близкие, загубленные Локи? И кто этот человек, оказавшийся твоим спасителем? Пожалуй, он смахивает на Ари…» Внутренний голос ничего не ответил, но Элспет почувствовала что-то похожее на тоску сожаления — в ней ожили воспоминания.
Лучше не вспоминать сны! Куда важнее было без промедления устремиться по следу Локи. Клуаран и Ари уже встали и кормили лошадей. Элспет разбудила Эдмунда и Фриту.
— Где же солнце? — проворчал Эдмунд, едва открыв глаза.
Низкое небо давило на всех, как тяжкий груз. Сборы проходили молча. На лошадей навьючили меха, позавтракали оставшейся со вчерашнего дня холодной крольчатиной.
Путь их лежал на юг, в ту сторону, куда ушел Локи прошлым утром. Весь день путники пробирались сквозь чащу, дыша гарью, но Локи след простыл. Теперь проводником стал Ари: там, на юге, находились пещеры, в которых обитало его Ледяное племя. Он торопился, и Элспет понимала его нетерпение: участь жилища Графвельда послужила хорошим уроком, хотя внешне белолицый проводник оставался невозмутимым.
Фрита и Графвельд присоединились к путникам: их дом сгорел дотла, в лесу у них не осталось ровным счетом ничего. Графвельд поведал, как он, возвратившись после удачной торговли, увидел свой дом в огне. Но уже через мгновение огонь потух, и все как будто предстало в прежнем виде. Графвельда трудно было провести: он верил себе и к тому же слышал рассказы о Локи и знал, на что способен этот демон-бог. Ночь Графвельд скоротал в зарослях, забравшись под свою повозку и укрывшись единственной непроданной волчьей шкурой. Надеяться он мог только на скорое возвращение дочери и ее друзей. Теперь он не разлучался с Фритой, и Элспет не могла смотреть на них, не чувствуя себя виноватой: ведь это из-за нее они лишились всего! Это она выпустила на волю Локи!
Постепенно ее размышления становились не такими тяжелыми: самое главное, что Фрита и ее отец не потеряли друг друга. Тут в памяти Элспет возник ее отец, утонувший во время кораблекрушения месяц назад, и воздух из серого сделался черным, лишая ее зрения.
— Ну и разогналась! — Эдмунд еле нагнал Элспет. — Не беги!
Он то ли восхищался ею, то ли осуждал ее, но его физиономия выражала облегчение, и Элспет подумала, что он переживает за нее.
— Кэтбар говорит, что тебе стоит поберечь силы после того, как… — Он осекся, Элспет потупила взор. Им обоим не хотелось вспоминать о том роковом бое в пещере Локи. — Ты можешь ехать верхом, — предложил ей Эдмунд, указывая кивком головы вперед: Клуаран вел лошадь, на которой покачивалась безутешная Эоланда. Вторая лошадь шла следом, впряженная в повозку Графвельда с их скудными пожитками.
Элспет покачала головой. Эдмунд был прав: даже небольшое напряжение лишало ее сил, заставляло задыхаться. Но наездницей она не была, а усесться на повозку и увеличить тем самым груз, который тянула бедная лошадка, ей не хотелось.
— Я выдержу, — сказала Элспет. — Хорошо бы только побыстрее выбраться из этой чащи!
— Ари говорит, что осталось уже совсем чуть-чуть. К полудню мы доберемся до Ледяного племени. — Эдмунд задрал голову. Небо в просветах между ветвями безрадостно серело. — Только мы его вряд ли разглядим.
Впрочем, лес становился все реже, и вскоре показалась заснеженная равнина с холмами. Ари заторопился, направляясь к востоку, в сторону холмов, с уверенностью человека, предвкушающего встречу с родными местами. Снег был покрыт ледяной коркой, так что он, Фрита и Графвельд шли по равнине без всякого усилия, как по травянистому лугу. Прошлое путешествие научило Элспет легко, скользя, ступать по ледяным полям, не взламывая поверхность, но все-таки они с Эдмундом время от времени спотыкались, почти по колено проваливаясь в пушистый снег. За лошадьми и повозкой тянулись глубокие борозды, и вскоре Элспет думала только о том, как бы удержаться на ногах и не угодить в рытвину. От усталости ломило все тело, но она старалась не подавать виду, что ей тяжело идти.
Позади осталась примерно половина пути до холмов, когда Ари вдруг остановился. На горизонте появилась серая полоса, сначала тонкая, но постепенно заслонившая белые шапки холмов.
Дым!
Элспет увидела, как у Ари дернулись плечи.
— Клуаран! — хрипло позвал он и произнес что-то еще, но Элспет не разобрала его слов.
Клуаран подскочил на коне к своему белолицему другу. Когда все сбежались, менестрель уже вернулся к повозке и распрягал лошадь.
— Ари поскачет вперед, — объявил он, подводя лошадь. — Поторопись! — сказал он Ари. — Мы постараемся не отстать.