Шрифт:
МЕНЕЛАЙ
Долгой войной истомленный, единственный, кто понимает
цели ее достоверно, помимо политики, клятвы,
и озлобленья на варваров, и учрежденья торговли,
приобретенья земель, грабежа (мы, что ль, ради добычи,
мы? Да мы сами добыча, пожива, поделены счетом;
споры за нас прекратились, на каждом клеймо роковое,
взвешены и сочтены лишней тяжестью, весом виновны),
зная, молчу, ибо Рок, открывая несчастным, ненужным
тайны путей, озаботился о немоте просвещенных.
Как, в самом деле, сказать им, воюющим, страждущим ради
дел твоих явных, о тайном к этим делам безразличье -
то есть уверенности, что и так образуется, выйдет,
некуда ибо деваться; а жизни их мало что стоят
в этом разделе с судьбою: ложились и лягут безвредно
тысячи тысяч погибших, тягаясь о деле решенном?
Тенью хожу я по лагерю, шуточки только и слышу
я над собой, над тобой; сам привык отвечать им шутейно,
в лад их убожеству низкому. Так ли тебя донимают
те, в ком уменья и такта нет жить, умирать молчаливо?
Если Елена, ее Менелай не чисты, не прекрасны,
что значит ваша война? Так прославьте нас, бедные люди.
Тяжестью страшной война навалилась на плечи - мы держим,
двое атлантов, ее. Кроме всех, значит, бывших, минувших
связей вот это еще. Тяжело нас брачуете, боги!
Не развязать ваших пут, бремена не спихнуть, только можно
их на двоих поделить; только ходят какие-то рядом
томные, второстепенные мальчики, пленные девы;
только досада от них, только зуд разжигают любовный,
а угасить с ними, а разделить и не думай. Дождемся
встречи сужденной, тогда и ударимся в жгучую похоть.
ПРОЛОГ
Посередине сцены стоит Одиссей.
Одиссей
Убит Парис. Что Калхас напророчил, то
произошло. Царевич осторожен был,
из Трои ни ногой - наш Филоктет его
выслеживал, высматривал на стенах. Даль
почти невероятная для выстрела,
но Филоктет попал. Мгновенный промельк, плащ,
метнувшийся с бойницей рядом, и удар
стрелы прям в сердце - покачнулся раненый,
упал убитый со стены, узнали: он,
обидчик, вор, Парис. И сразу бросились
на штурм последний - обреченный город брать,
троянцев добивать.
Ура! На стены! Бей в ворота! Лестницы
тащи и ставь! Откуда столько сил взялось
у девять лет воюющих? Напор! Удар!
Еще удар! И что? Ворота дрогнули,
ворота покачнулись и - остались так
стоять, как и стояли девять лет, крепки
запорами и створами. А сверху вниз -
дымящаяся пакля, вар кипящий, град
камней. Полсотни воинов несло таран -
едва ль десяток вес его удерживает,
шатаются, израненные. Хруст и крик
повсюду, отовсюду. Сколько ж ярости,
уверенности нашей прахом, сколько жертв
ненужных, лишних! Воевали мы уже
вполсилы: истощенные и слабые,
на штурм бежим, а лишь они стрелять начнут,
так мы обратно, без потерь, убытков, все...
А тут не осторожно, тут всерьез взялись
за дело, тут поверили пророчествам...
И откатился вал от стен троянских, врозь
побитые вернулись и озлобленные.
И после штурма долго, долго ждали мы
своей победы: вдруг Елену выведут,
богатства Трои вынесут...
На д сцен ой появляется высокая, статная женщина.
Ты?
Подскажи, богиня, верному своему:
почему все усилия наши прахом,
прахом?
Неужели не взять нам роковую твердыню
и всё было зря, Паллада?
Или ты уже отказалась от нас,
бросила умирать под Троей?
Слышны невнятные слова , обрывки речи.
Женский голос
Выше их стен...
Дар для Палла...
Чёрен, священ...
Вам отдала....
Город во власть...
Слава троян...
Ночью напасть...
Из деревян...
Сжечь, будет дым...
Видеть с небес...