Мегрэ защищается
Шрифт:
— Из кафе, куда она вошла, чтобы заказать чего-нибудь и попросить жетон для телефона… Хозяева кафе не имеют обыкновения требовать плату вперед…
— Итак, вы помчались к ней на помощь. А почему вы не поручили это полицейскому участку того района?
Потому что у Мегрэ были сомнения, но он решил не говорить о них. Кроме того, отныне он вообще будет говорить об этом деле как можно меньше.
— Видите ли, господин комиссар, молодая девушка, о которой идет речь, вовсе не провинциалка, и ее версия о событиях этой ночи нисколько не похожа на вашу. Месье Жан Приер был очень обеспокоен сегодня утром, не увидев свою племянницу за завтраком и узнав, что ее вообще нет дома. Она явилась в половине девятого утра, бледная, расстроенная и растерянная. Рассказ племянницы до такой степени потряс докладчика Государственного совета, что он позвонил персонально министру внутренних дел. Будучи поставлен в известность о случившемся, я в свою очередь направил стенографиста записать показания мадемуазель Приер. Вам осталось, кажется, три года до отставки, господин Мегрэ?
В памяти Мегрэ возникли слова Пардона: «Приходилось ли вам… встречать преступника, который действовал бы, движимый просто жестокостью? Законченного преступника?»
Но кто это мог подстроить?
— Чего вы ждете от меня, господин префект? Чтобы я подал в отставку?
— Я вынужден буду ее принять. Вы прочтете показания мадемуазель Приер. Затем будьте любезны в письменном виде повторить в малейших деталях вашу версию происшедшего. Само собой разумеется, я вам запрещаю надоедать мадемуазель Приер и допрашивать кого бы то ни было по этому поводу. Когда я получу ваши показания, я вас приглашу.
Он направился к двери, открыл ее. Неопределенная улыбка по-прежнему блуждала на его губах.
Глава 2
Мегрэ успел спуститься на третью или четвертую ступеньку мраморной лестницы, когда дверь снова открылась. Это был безрукий привратник. Он не мог играть каждое утро в теннис.
— Господин префект просит вас вернуться на минуту, господин комиссар.
Секунду Мегрэ колебался, не зная, подняться ли ему на несколько ступенек или продолжать спускаться. В конце концов он все же снова очутился в приемной, и префект самолично открыл ему дверь своего кабинета.
— Я забыл сказать, что не хочу никаких разговоров на набережной Орфевр по этому поводу. Если же в прессе появится хоть малейший отголосок происшедшей истории, я буду считать вас персонально ответственным за это.
Так как Мегрэ стоял неподвижно, префект добавил, словно отпуская его:
— Благодарю вас.
— Я вас тоже, господин префект.
Сказал он эти слова или не сказал? Он не был уверен. Снова увидев привратника и сделав ему знак рукой, он стал спускаться, на этот раз уже окончательно, по мраморной лестнице. На улице он удивился, увидев солнце, поток людей и машин, ощутив жару, запахи и краски повседневной жизни.
Вдруг Мегрэ почувствовал спазм в груди. Он машинально приложил к ней руку и на мгновение остановился. Пардон уверял его, что в этом нет ничего страшного.
Но все же во время таких приступов его охватывала паника, особенно когда они сопровождались головокружением. Предметы и прохожие становились менее реальными, как на испорченной фотографии.
Дойдя до угла, Мегрэ толкнул дверь бара, где он уже много лет имел обыкновение выпивать стаканчик по пути.
— Что будете пить, господин комиссар?
Ему было тяжело дышать. Лоб покрылся испариной.
Он с беспокойством посмотрел на себя в зеркало.
— Рюмку коньяку…
Краска сошла с его лица. Он был бледен. Взгляд неподвижен.
Все из-за Пардона. Просто непостижимо, как это их беседа, внешне такая банальная, приобретала все большую значительность. Врач советовал ему меньше пить, а сам, куря дома сигару, чтобы угодить жене, едва выйдя на улицу, хватался за папиросу.
«Приходилось ли вам за время вашей карьеры встречать…» Преступника порочного. Жестокость ради жестокости. Он не улыбался, даже иронически.
Часы показывали без двадцати двенадцать. Все произошло меньше чем за полчаса. Полчаса, которые как бы разделили его жизнь пополам. С этого момента у него есть прошлое и настоящее.
Голова все еще кружилась. А вдруг он упадет на пол в кафе, среди этих людей, что пьют аперитивы, не обращая на него внимания?
Ну-ну, Мегрэ! Брось сентиментальничать! Сколько людей, которых ты допрашивал в своем кабинете, чувствовали, что их сердце бьется слишком сильно или перестало биться совсем! Им тоже он подавал рюмку коньяку, который всегда держал в стенном шкафу.
— Сколько я вам должен?..
Уплатил. Ему было жарко. Но жарко было всем.
Другие тоже время от времени вытирали лоб носовым платком. Почему Франсуа смотрит на него так, будто Мегрэ вдруг изменился? Он не чертил зигзаги. Шел ровно. Он не был пьян. Нельзя опьянеть от двух рюмок коньяку, даже больших. Он благоразумно дождался зеленого света, чтобы пересечь улицу, и направился к знаменитому дому номер 38 на набережной Орфевр.
Мегрэ больше не сердился на эту пигалицу — префекта, которому совсем недавно с удовольствием заехал бы в физиономию. Префект в этой истории был пешкой.
Мегрэ вошел в кабинет, закрыл за собой дверь и огляделся, будто видел все впервые.
Мегрэ преодолел желание открыть шкаф, где находилась бутылка коньяку для падающих в обморок посетителей. Пожав плечами, он пошел в кабинет инспекторов.
— Какие новости, дети мои?
Все на него посмотрели, как смотрел Франсуа — гарсон в баре. Люка поднялся:
— Снова ограбление ювелирного магазина…
— Ты, Люка, займешься этим делом. — Он продолжал стоять, витая где-то между реальностью и нереальностью. — Позвони, пожалуйста, моей жене, скажи, что я не приду завтракать. И закажи мне, пожалуйста, несколько бутербродов и пива…
Его помощники терялись в догадках: что случилось с шефом? А что он мог им сказать? Впервые он оказался в положении человека, на которого нападали.
Мегрэ снял пиджак, открыл вторую створку окна и тяжело опустился в кресло. На письменном столе лежали в ряд шесть трубок, папки с делами, которые он еще не открывал, и бумаги для подписи.
Комиссар выбрал самую толстую трубку, медленно набил ее табаком, и когда он ее зажег, оказалось, что у нее неприятный вкус. Ему пришлось подняться, чтобы взять в кармане пиджака бумаги, которые ему вручил префект.