Мегрэ защищается
Шрифт:
Кто знает, возможно, он еще получит должность посла?
— Вы знаете мадемуазель Приер?
Вот где начинается настоящая атака! Но на какой почве? Мегрэ пока еще не был в состоянии разгадать это.
— А я должен ее знать, господин префект?
— Безусловно.
— И все же я впервые слышу это имя.
— Мадемуазель Николь Приер… Вы также никогда не слышали о господине Жане Приере, докладчике Государственного совета?
— Нет.
— Он живет на бульваре Курсель, номер 42.
— Не стану вам возражать.
— Он доводится дядей Николь. Она живет у него.
— Я вам верю, господин префект.
— А я, господин комиссар, прошу вас ответить мне, где вы были сегодня в час ночи? — На этот раз голос звучал сухо, и глаза не улыбались. — Жду вашего ответа.
— Это что — допрос?
— Называйте это как вам будет угодно.
— Могу я вас спросить, в качестве кого вы задаете мне этот вопрос?
— В качестве старшего по должности.
— Хорошо.
Мегрэ не торопился с ответом. Никогда в жизни он не чувствовал себя в таком унизительном положении.
Пальцы его, сжимающие погасшую трубку, побелели от напряжения.
— Я лег в половине одиннадцатого, после того как вместе с женой посмотрел телевизионную программу.
— Вы обедали дома?
— Да.
— В котором часу вы вышли из дому?
— Я к этому подхожу, господин префект. Около полуночи зазвонил телефон…
— Ваш телефон значится в телефонной книжке?
— Совершенно верно.
— Не находите ли вы, что это не совсем удобно? Не дает ли это возможность кому угодно, даже тем, кто хочет просто подшутить, звонить вам?
— Я тоже так думал. В течение многих лет моего телефона не было в книжке, но люди все же как-то узнавали его. Переменив свой номер пять или шесть раз, я решил печатать его в телефонной книжке, как все люди…
— Что очень удобно для ваших осведомителей…
И что также позволяет обращаться непосредственно к вам, а не в уголовную полицию… Таким образом, все заслуги по удачно раскрытому преступлению публика приписывает лично вам…
Мегрэ заставил себя промолчать.
— Так вы говорите, что вам позвонили около полуночи?
— Сначала я разговаривал в темноте. Но беседа затянулась. Когда моя жена включила свет, было без десяти двенадцать.
— И кто же это вам звонил так поздно? Кто-нибудь из знакомых?
— Нет. Какая-то женщина.
— Она назвала свое имя?
— Несколько позднее.
— Значит, не во время этого телефонного разговора, который вы якобы вели с ней?
— Который я действительно вел с ней.
— Допустим! Она назначила вам свидание в городе?
— В некотором смысле — да.
— Что вы хотите этим сказать?
Мегрэ начинал понимать, что вел себя в той истории глупо, и ему стоило большого труда признаться в этом перед молокососом с самодовольной улыбкой.
— Она только что приехала в Париж, где никогда до этого не бывала…
— Простите…
— Я повторяю то, что сказала мне она. Она добавила, что является дочерью судьи из Ла-Рошели, что ей восемнадцать лет, что она задыхается в кругу очень строгой семьи… И когда одна из ее школьных подруг, прожившая год в Париже, стала расхваливать ей все прелести и возможности столицы…
— Оригинально, не правда ли?
— Мне приходилось слышать и менее оригинальные признания, которые, однако, не становились от этого менее искренними. Известно ли вам количество молодых девушек, в том числе и девушек из хороших семей, которые каждый год…
— Я знаю статистику…
— Я согласен с вами, что история не нова, и, если бы все дальнейшее звучало в том же духе, я, пожалуй, ничего бы не предпринял. Она уехала из дома, не предупредив родителей, взяв с собой лишь один чемодан и небольшие сбережения… Подруга встретила ее на вокзале Монпарнас… Подруга была не одна… Ее сопровождал мужчина лет тридцати, которого она представила как своего жениха…
— Темный король, как говорят гадалки…
— Они сели в такси и через несколько минут остановились у какого-то отеля.
— Вам известно название отеля?
— Нет.
— Также, вероятно, неизвестно, в каком районе?
— Совершенно верно, господин префект. Но я за время моей работы сталкивался и с более странными историями, которые тем не менее оказывались абсолютно правдивыми. Эта молодая девушка не знает Парижа. Она здесь впервые. Ее встречает подруга детства и знакомит со своим женихом. Девушка едет в автомобиле по улицам и бульварам, которых никогда раньше не видела. Наконец они останавливаются перед отелем, где она оставляет свой багаж, и ее уводят обедать… Ее заставляют пить…
Мегрэ вспомнил трогательный голос по телефону, простые и правдивые слова, фразы, которые, как ему казалось, невозможно придумать.
«Я еще и сейчас немного пьяна, — призналась девушка. — Я даже не знаю, что пила… „Пойдем ко мне, посмотришь, как я живу…“ — сказала моя подруга.
И они вдвоем привели меня в какую-то комнату, похожую на студию художника, где при виде гравюр и, особенно, фотографий, украшавших стены, меня охватила паника… Моя подруга хохотала… «Вот это тебя пугает?.. Покажи ей, Марко, что это вовсе не так страшно…»
— Если я вас правильно понял, она вам рассказывала всю историю по телефону, а вы слушали, лежа в кровати рядом с мадам Мегрэ?
— Совершенно верно. За исключением, возможно, некоторых деталей, которые она мне сообщила позднее.
— Значит, было и продолжение?
— Наступил момент, когда она предпочла удрать.
И тогда она оказалась одна в Париже, без багажа, без сумки и без денег…
— И тут ей пришла мысль позвонить по телефону вам?.. Очевидно, она знала ваше имя из газет… У нее не было сумочки, но она нашла деньги, чтобы позвонить из автомата…