Чтение онлайн

Немедленно раздался зловещий треск ломающегося дерева; бледный, в холодном поту, интендант замер и затаил дыхание. Шаткий свод пришел в движение и медленно осел, едва не придавив Пейроля.

Положение его становилось поистине критическим: теперь он мог лишь слегка приподняться на одной руке, чтобы другой прокладывать себе путь. Спасение его зависело лишь от быстроты его действий.

Расчистка завала в столь неудобной позе поначалу показалась ему совершенно невозможной, и он даже принялся звать на помощь. Но волнение его было так велико, что, сколько он ни кричал, из горла его не вырывалось ничего, кроме приглушенных хрипов, напоминавших лай полузадушенной собаки.

Его виски словно стянул железный обруч; Пейроль почувствовал, как кровь прихлынула к его сердцу; и он, побуждаемый древним животным инстинктом самосохранения, отчаянно рванулся вперед, забыв обо всем на свете и страстно желая выжить.

«Саркофаг» с грохотом обрушился, однако торжествующий Пейроль, выпрямившись во весь свой высокий рост, уже твердо стоял на земле и мог с уверенностью сказать, что и на этот раз ему удалось обмануть смерть.

И тут всего в нескольких шагах от себя он услышал голос шевалье де Лагардера! Пейроль вздрогнул. Неужели он попал из огня да в полымя?

Ну уж нет, больше он рисковать не хотел. Немного смекалки – и фактотуму удастся избежать этой новой опасности: ведь враг не подозревал, что Пейроль находится совсем рядом.

Однако аппетит приходит во время еды. Избежав смерти, интендант Гонзага возомнил себя неуязвимым, и решил напасть сзади на Лагардера, чтобы нанести тому предательский удар.

Свою шпагу негодяй потерял, так что теперь он подобрал шпагу дона Педро – доблестный и честный клинок, который не мог уже, к сожалению, служить благородному идальго…

Однако, немного поразмыслив, Пейроль отказался от своего гнусного замысла: чудом выжив, он решил не искушать больше судьбу. Известно ведь, что если слишком долго испытывать терпение фортуны, она непременно жестоко накажет наглеца.

Пейроль сейчас (как, впрочем, и всегда) готов был убить кого угодно, но только не Лагардера: внутренний голос шептал ему, что если он и нападет на шевалье сзади, то побежденным в их схватке все равно окажется он, Пейроль.

Внезапно лошадь заржала; Пейроль подбежал к ней, вскочил в седло и, словно призрачный всадник из старинных немецких легенд, на всем скаку унесся вдаль. Вслед ему летели угрозы Лагардера и проклятия Марикиты.

Новость об исчезновении шевалье де Лагардера распространилась в армии герцога Бервика с быстротой горения запального фитиля.

Товарищи его решили, что он пал смертью героя на поле брани. Маршал приказал снести трупы французов и испанцев в одно место. Восседая на сухом стволе поваленного дерева в окружении своего штаба, маркиза де Шаверни, обоих мастеров фехтования и Антонио Лаго, маршал терпеливо ждал: он желал лично убедиться в гибели Лагардера.

Но среди убитых шевалье не оказалось.

Попасть в плен шевалье не мог, ибо он упал с коня, не достигнув переднего края испанцев, а французы, преследуя врага, проникли далеко в тыл противника и несомненно освободили бы пленных, если бы испанцы захватили таковых.

Шаверни был в отчаянии: Лагардер исчез, а он так и не успел рассказать шевалье все то, что ему удалось узнать об Авроре де Невер! Кто знает, когда им теперь доведется свидеться?

Тайна, окутывавшая это непонятное исчезновение, повергла в такое смятение разум маленького маркиза, что он утратил всяческую способность принимать решения.

– Как вы собираетесь поступить, сударь? – видя его растерянность, спросил маршал.

– Положа руку на сердце, не знаю, монсеньор! Если через двое суток Лагардер не вернется, я стану думать, что он погиб…

– Еще чего! Погиб?.. Это наш-то малыш! – воскликнул своим зычным голосом Кокардас. – Господин маркиз де Шаверни заблуждается: мы всегда верили в нашего малыша, и он никогда не подводил нас… клянусь Господом, он вернется таким же бодрым и веселым, как Амабль и я! Если же кто-нибудь хочет заключить с Кокардасом пари на пятьдесят бутылок местного вина…

– Идет, по рукам! – перебил его принц Конто. – Надеюсь, дружище, что ты выпьешь свои бутылки!

– Ах, дьявол! Да хоть сейчас, у меня чертовски пересохло в глотке!.. Но я не притронусь ни к одной из этих бутылок, пока здесь не будет Лагардера, чтобы распить их со мной!

– А когда же он вернется?

– Думаю, что через два-три дня. В любом случае, мы с моим другом нужны ему там, а не здесь, так что мне кажется, голубчик мой, – добавил он, обернувшись к Паспуалю, – что неплохо было бы нам совершить небольшую прогулку по испанской территории.

Амабль, который с восторгом слушал, как его приятель разливается соловьем перед высшими военачальниками, с готовностью закивал.

– Ты прав, мой благородный друг Кокардас, – произнес он, – нам надо отправиться на поиски Лагардера.

– Ишь ты!.. А для нормандца ты не так уж глуп, голубь ты мой…

– Да и тебе, хоть ты и гасконец, ума не занимать…

– Черт побери! Мне об этом всегда говорили. Не хочу себя хвалить, но только мы с тобой, старина Паспуаль, сможем разгадать, в какую ловушку наш петушок, наш Маленький Парижанин, хочет заманить Гонзага и его банду.

– Истинная правда, – подтвердил добрейший Амабль, а его друг продолжал, обращаясь к окружающим:

– Я могу сказать вам, господа, где Лагардер с удовольствием поужинал бы нынче вечером… если бы у него нашлось на это время!.. Но, черт побери! Мне кажется, что у него множество хлопот и поесть он не успеет.

– Так где же он? – послышалось со всех сторон.

– Спросите это у господина де Шаверни, господа, он сам подписал его подорожную.

– Как так?

– Очень просто: он шепнул ему, куда надо ехать, вот и все!