Марикита
Шрифт:
– Невеста горбуна?!. – воскликнули дамы. – Когда же ты нам ее представишь, Сулхам?
– Назови нам хотя бы ее имя…
– Ее зовут Аврора де Невер, а меня, меня зовут Анри де Лагардер!
В тот же миг сабля, халат и тюрбан полетели в угол, и граф вновь оказался в центре восторженной толпы. Филипп V, который еще час тому назад был посвящен в этот секрет, остался доволен произведенным впечатлением.
– В свою очередь, сударь, – произнес он, – мне тоже хочется преподнести вам подарок.
И все поняли, что он обращается не к Сулхаму, не к старому андалузскому сеньору, а к одному из самых благородных и храбрых рыцарей.
– Граф де Лагардер, я хочу привязать вас к моей стране: вот лента Изабеллы Католической; король Испании жалует ее вам с одобрения всего Ордена.
Анри глубоко поклонился, принимая этот знак чести из рук Филиппа V, который сердечно обнял его.
– Пусть защитит он завтра вашу грудь, – тихо шепнул ему король.
Пока в Алькасаре происходили все эти события, Гонзага и его приспешники заканчивали свою трапезу. Но, против обыкновения, винные пары не замутили их разум. Они нуждались в том, чтобы их мысли оставались ясными, так как этой ночью им предстояло сыграть опасную партию, где ставкой была их свобода, а быть может, даже и жизнь.
В полночь Пейроль выпроводил слуг и спустя некоторое время отправился к ним, чтобы удостовериться, все ли они спят. Гонзага же внимательно прислушивался к шагам часовых, размеренно ходивших под окнами.
– Сегодня, – произнес он, – вы видели старого андалузского сеньора, превратившегося в Лагардера. Завтра в Алькасаре вы увидите превращение Сулхама. На сей раз, Носе, ты превзошел своего хозяина и первым догадался, кто скрывается под обличьем горбуна. Вы были правы, когда хотели проткнуть проклятого турка своими шпагами. Однако вас постигла неудача; и вот теперь вы во власти нашего общего врага.
По спине Ориоля пробежали мурашки.
– Король, – прошептал он, – пообещал сохранить нам жизнь, если турок окажется живым, а вы только что сказали, сударь, что Сулхам сейчас в Алькасаре.
– Верить слову короля, это все равно, что перестать верить самому себе. Разве я вам не говорил, что нужно всегда идти своим путем, не обращая внимания ни на угрозы, ни на обещания?.. Филипп V обещал, Лагардер угрожал: однако никто из них своих планов не осуществит, и это говорю вам я, принц Гонзага!
Наклонившись вперед, клевреты жадно внимали словам своего господина, хотя беспокойство их все же не покидало. Судьба молодых дворян и на сей раз была в руках этого человека! Неожиданно принц ударил кулаком по столу.
– Как вы отнесетесь к тому, – воскликнул он, – чтобы провести несколько месяцев в Лондоне? Возможно, для нас нашлось бы там местечко и при дворе, а до Парижа оттуда ближе, чем до Мадрида…
– Но прежде, – вздохнул Носе, – нам придется проскользнуть мимо стражи.
Гонзага хмыкнул.
– Да и ночь недостаточно темная… – продолжал Носе.
– Это ничего, зажги факел, Монтобер.
– Возьмите шпаги, господа. – И принц засмеялся. – Надо оставить послание для наших охранников. У них язык прилипнет к небу, когда они найдут пустое гнездо, а сам алькальд умрет от огорчения.
Через минуту, подняв факел, зажженный Монтобером, он добавил:
– За мной!
Перед ним открылась дверь, о которой никто не знал; за ней начиналась темная и сырая винтовая лестница, уходившая глубоко под землю. По лабиринту узких проходов они вышли за городские стены и очутились на берегу Мансанареса.
Украв две лодки, они поплыли по реке, добрались до Тахо и вскоре достигли Англии…
Лагардер, сопровождаемый главным алькальдом, тщательно обыскал дворец.
К столу кинжалом была приколота бумажка, на которой Гонзага нацарапал несколько слов:
«Филипп Мантуанский не боится шпаги Лагардера. Он уходит, чтобы подготовить гибель его и Авроры де Невер».