Марго
Шрифт:
Ник замолчал и удивленно покосился на нее:
– Зачем?
Она пожала плечами.
– Если захочешь — станешь, не захочешь — не станешь, — ответил он, немного подумав. — Но если это вопрос ко мне…
– Да, — серьезно вставила она, не стесняясь перебивать его.
– То я буду встречаться с тобой, даже если ты станешь ванилью. Так пойдет?
– Нет, — испуганно сказала Марго, уставившись на него во все глаза. — Если ты станешь ванилью, я тебя сразу брошу, имей в виду.
– Так я и знал, — сказал Ник. — Тебе нельзя доверять.
– Нельзя, — подтвердила Марго. — Зато я тебя люблю.
– Это мне подходит, — согласился он.
Марго откинулась на сиденье и на нее внезапно снизошло спокойствие. Она не знала, могут ли они в действительности верить друг другу, но знала, что сегодня Ник заслужил большой кредит. И она больше не чувствовала себя одинокой, не только благодаря нему. Она провела всю ночь в компании друзей — Лизы, Макса, Миши и Тани, Лори и Димы. Каждым из них Марго по-своему восхищалась и больше никому не завидовала, потому что у нее был свой роскошный парень.
И даже подумав о том, что завтра надо возвращаться в Москву, она не испытала привычной тревоги. Она знала, что теперь они с Ником могут провести в разлуке даже несколько недель, но все равно будут вместе. Они будут вместе, даже если он захочет поиграть с другими женщинами, и она приревнует.
Она останется с ним, сколько он захочет, что бы ни случилось — просто потому, что этой ночью у нее с ним было все: и страх, и страсть, и боль, и сабспейс, и фантастические новые ощущения, и удовлетворение, и тепло с обнимашками, и мечты с вкусными коктейлями, и признания в любви, и полная, космическая уверенность в партнере, которой вообще никогда ни с кем не было. Ничего лучшего можно не искать.
Эпилог.
Малиновое лето.
Лето наступило так внезапно, словно его кто-то включил. Затяжные весенние холода держались до последнего, до самого конца мая, а потом вдруг наступило ровное тепло. Работая на удаленке в июне, Тома чувствовала себя почти в отпуске. Артем целыми днями был на работе — нагрузка выросла, и он очень переживал, что у них нет выходных и мало секса.
Тома успокаивала. Встречала его, готовила вкусняшки, ходила на цыпочках, пока он отсыпался и спокойно реагировала на очередной срочный вызов. Она знала, что Артем переживает, будто она может загрустить от нехватки внимания и уйти от него. И эти его переживания, как ни странно, очень радовали ее. Потому что в глубине души она сама волновалась не меньше, очень боясь, что случится что-то плохое.
По мере того, как шло время, а им все еще было хорошо друг с другом, Тома успокаивалась. И по сути его безумные рабочие часы скорее помогали, чем мешали: они скучали друг по другу, не успевали друг другу надоесть, как многие ее знакомые, которые уже выли, запертые в квартире со своими родственниками на удаленке.
Впервые за долгие годы она ощущала спокойствие и уверенность в партнере. Артем не делал ей больно и не пытался заставить делать то, что она не хотела. Он предупреждал о задержках на работе, уважал ее личное пространство, когда ей нужно было работать, ничего не скрывал. Только мало говорил о своем прошлом и бывшей жене — но Тома была уверена, что ему просто нужно время.
Однажды днем в дверь позвонили, и, открыв, она увидела на пороге молодую женщину с чемоданом. Ничего не подозревая, Тома с любопытством посмотрела на нее. Женщина была похожа на постаревшую лимитчицу лет сорока — в глаза бросались силиконовые губы, лет десять как вышедшие из моды, излишне яркий макияж, длинные нарощенные ногти и нарочитые локоны, пересушенные обесцвечиванием.
Полупрозрачное платье, подобные которому Тома осмеливалась надевать только в клуб, еле держалось на пышной груди — по виду, такой же искусственной, как и губы с ногтями.
– Здравствуйте, — спокойно сказала она, подозревая, что произошла какая-то ошибка.
Лицо блондинки стало злым.
– А вы кто? — спросила эта незнакомка, глядя исподлобья таким агрессивным взглядом, которым умеют смотреть только потрепанные жизнью и ранним алкоголизмом девушки с силиконовым телом.
– А вы кто? — не в силах сдержать улыбку, уточнила Тома.
– А ну-ка! — вдруг заорала гостья так, что Тома вздрогнула. — Отошла в сторону. Я его жена.
Физически оттеснив ее с дороги, блондинка втиснулась в квартиру, бухнула чемодан на пол, явно пытаясь попасть ей по ноге, но Тома быстро убрала ногу и, резко развернувшись, пошла в кухню за телефоном.
Девушка в прихожей набрала побольше воздуху в грудь и начала орать ей вслед, перечисляя нелестные эпитеты от «шлюхи» до какого-то омерзительного мата, который Тома даже прежде не слышала.
Ее стало жарко, когда она поняла, что сейчас это услышат все соседи. Пол поплыл под ногами. Но, к счастью, в ту же минуту Артем ответил в трубке, и Тома поняла, что все будет хорошо.
– Артем, тут… странная женщина с губами вломилась в квартиру, говорит, что она — твоя жена, — сказала она так спокойно, как только могла.
Воцарилась пауза. Время замедлилось, а Тома удивленно подумала о том, что внутри чувствует себя очень спокойно для такой дикой ситуации, потому что просто знает: это недоразумение, и сейчас все выяснится.
– Девушка! Эй, де-ву-шка! Ты глухая, что ли? Я с тобой разговариваю, — заорала блондинка, начиная с грохотом стучать в кухонную дверь, которую Тома закрыла на замок.
– Блять, — наконец, сказал Артем, который явно прислушивался к этим воплям на заднем плане. — Прости меня. Я приеду в течение получаса, хорошо? Если что, вызывай полицию.
– А…
– Мы разведены, и она прекрасно об этом знает. Не волнуйся, хорошо?
– Да, — улыбнулась Тома. — Я забаррикадировалась на кухне.
– Отлично. Не открывай ей дверь.
Тома положила трубку и попыталась восстановить дыхание. Полчаса под вопли, мат и стучание в дверь она могла и не продержаться — приходилось думать, что делать, и сначала она попыталась воззвать к разуму.
– Анжелика! — громко позвала Тома, вспомнив, как зовут бывшую Артема. — Вы ведь Анжелика?