ЛЮБЛЮ
Шрифт:
иди домой и скажи своей бабушке спасибо. И знай, что «двойку» по-
ставила не за математику, а за крест. И то, что ты тут на листке нако-
лесовал, можешь взять с собой на память!
Окликнув Пашку ещё раз у самой двери, разошедшаяся завуч
добавила:
– Так ты понял, Поспелов, что должен дома сказать? Ты должен
подойти к тому, кто повесил крест тебе на шею, бабушка ли это или
соседка, меня это не интересует, и сказать, что Тамара Андреевна за
крест поставила «два».
Всё произошло так стремительно, что казалось неправдоподоб-
ным. Выйдя из класса, Пашка долго ещё стоял и перебирал в уме де-
– 10 –
тали случившегося, а о том, что всё было не во сне, говорила оторван-
ная пуговица.
Из раздумий его вывел Марков, получивший за экзамен «пять».
Он прибывал в весёлом настроении и собирался зайти к тётке, жив-
шей в одном доме с Пашкой. Когда-то их объединяло общее увлече-
ние, оба коллекционировали марки. Но, с тех пор, как Пашка это ув-
лечение оставил и перестал ездить вместе с Марковым на толкучку к
«Филателии», они отдалились друг от друга. Друзьями же никогда не
были. Временами Марков по привычке приходил и показывал новые
приобретения, уговаривал кое-чем обменяться, и так в одно время за-
частил, что Пашка был вынужден, для того чтобы избавиться от его
назойливости, подарить ему все свои марки вместе с альбомом.
Марков переходил в новую школу, со специальным языковым ук-
лоном и день экзаменов, был последним днём их совместного обучения.
Всю дорогу от школы до дома Марков ругал Трубадурову послед-
ними словами и, прощаясь, уверял, что она подохнет, как собака в яме.
– Это я тебе говорю, – весело крикнул он, отбежав несколько
шагов по направлению к тёткиному подъезду.
Пашка кивнул, демонстрируя товарищу, что утешения не про-
шли впустую, и поднялся к себе.
4
Скинув в прихожей ботинки, поискав и не найдя тапочки, он в
носках вошёл в комнату.
Отец ещё спал. «Наверно, сильно устал, до нас добираясь», – ре-
шил Пашка и представил неудобную, длинную дорогу, выпавшую отцу.
Пётр Петрович лёг, не раздеваясь, ближе к стене, чтобы не мешать
Пашке утром. Лёг на спину и в таком положении оставался до сих пор.
– Я тебя утром проводила, – раздался за спиной голос матери, –
зашла, чтобы его разбудить, а он уже – всё. Думала, крепко спит, хо-
тела растолкать, дотронулась, а он холодный. Повезло. Хорошая, лёг-
кая смерть, уснул и не проснулся.
Всё это Лидия Львовна говорила стоя у Пашки за спиной, и при
этом щёлкала семечки.
– 11 –
Пашка от услышанного остолбенел, матери не поверил. Он был
уверен, что она обманывает. «Она всегда так поступает. Всегда делает
больно. И теперь решила посмеяться, потому что знает – с ней я не ос-
танусь. Мы будем жить вдвоём с отцом. Обманывает, – думал он. –
Ведь я вижу, отец дышит, у него поднимается грудь, шевелятся губы,
рука. Она обманывает, потому что знает – нам сегодня идти к Макее-
вым. Вот и злится. Но отца нужно будить. Как ни устал он в дороге,
надо поднять, доказать ей, что она обманывает».
Пашка подошёл к лежащему на тахте отцу и тихо позвал:
– Пап, ты меня слышишь? Ты спишь? Вставай. Помнишь, мы
сегодня хотели к Макеевым идти?
Мать, продолжавшая стоять в дверном проёме и поначалу прыс-
нувшая смешком, как только услышала о Макеевых, смеяться пере-
стала, свернула кулёк с семечками и спрятала в карман.
– Ну, ты что, глухой? – Сказала она. – Или слов русских не
понимаешь? Я же сказала – помер твой отец. Возьмись, дотронься.
Из него всё тепло уже вышло. Холодный, как ледышка, видишь,
окоченел.
Пашка с удвоенным напряжением стал всматриваться и ясно
увидел, что грудь у отца поднимается и опускается, а губы шевелятся.
«Вот верхняя губа приподнялась, – думал он, – а вот опусти-
лась. Живой! Она обманывает». Пашка протянул руку для того, что-
бы пальцами закрыть ему нос. «Дышать будет нечем, и проснётся», –
решил он, и вдруг, коснувшись нечаянно мизинцем отцовской щеки,
со страхом, как будто обжёгся, отнял руку и, прижимая её к груди,
понял, ощутил всем существом, что на этот раз мать не солгала.
«А как же я? – Мысленно спрашивал он у отца. – Да, и разве можно
так умирать, лёг спать и не проснулся».
– Ты бы поплакал, как полагается, – сказала мать, вынимая из
кармана кулёк, – бессердечным растёшь.
Она поглядела на сына с упрёком и как бы между прочим спро-
сила о том единственном, что могло её ещё в нём интересовать:
– По экзамену-то что получил?
– Двойку, – помолчав, ответил Пашка, не сводя глаз с отца.
Мать вскрикнула и, схватившись руками за грудь, словно её но-
жом кольнули, из рук на пол посыпались очистки и семеч-
– 12 –
ки, запричитала, – Как же я людям об этом скажу? Как на работу пой-
ду? У меня спросят... Постой, ты за отца мстишь? Обманываешь?