Любимая
Шрифт:
«Расскажи мне…» – проговорила Кейтлин.
Калеб непонимающе посмотрел на неё.
«Расскажи мне об охоте, – добавила Кейтлин. – Как это происходит. Ты… убиваешь людей?»
«Нет, что ты, никогда».
В сарае было тихо, Калеб задумчиво молчал.
«Как и всё, что касается вампиров, суть охоты тоже довольно сложно объяснить, – наконец сказал он. – Всё зависит от того, о каком виде вампира идет речь, и от того, к какому клану ты принадлежишь. В моем случае, я охочусь только на животных, в основном на оленей. Популяция их всё равно слишком велика, так что даже людям разрешено на них охотиться. И они это делают даже не ради того, чтоб прокормиться».
Лицо его напряглось и помрачнело:
«Другие кланы не так благородны. Они охотятся на людей, в основном на всякий сброд».
«Сброд?»
«Да, на бездомных, бродяг, проституток… тех, кого никто не будет искать. Так было всегда. Они не хотят привлекать к себе внимание. Поэтому мы считаем наш клан, наш вид вампиров, чистокровными вампирами, а других – нечистыми. Понимаешь, то, что ты ешь, питает тебя своей энергией».
Кейтлин сидела тихо, задумавшись.
«А кто тогда я?» – сказала она, наконец.
Калеб посмотрел на неё.
«Почему я испытываю жажду через определённые промежутки времени? Это может случиться в какое-нибудь другое время?»
Калеб нахмурился.
«Я не знаю точного ответа на этот вопрос. С тобой всё по-другому. Ты – полукровка, это само по себе редкое явление… Тем более я не знаю, насколько ты уже сформировалась и созрела как вампир. Другие стали вампирами после обращения, а это быстрый процесс. В твоём же случае, твоё становление как вампира – это процесс длительный. На изменения уйдет время, и тебе также понадобиться время, чтобы привыкнуть к новой сущности».
Кейтлин вспомнила, как внезапно на неё нахлынул голод, как он завладел всем её сознанием, и единственное, о чём она вообще могла тогда думать, была охота. Это было ужасно. Она боялась, что это может произойти снова.
«Как я узнаю, когда это снова начнётся?»
«Никак», – Калеб ответил, взглянув на неё.
«Но я не хочу убивать людей, – сказала Кейтлин. – Никогда».
«Тебе и не нужно. Ты можешь охотиться на животных».
«А что если голод нахлынет тогда, когда я нахожусь среди людей?»
«Тебе нужно научиться контролировать это чувство. На это уйдет время, и это требует силы воли. Это непросто, но вполне возможно. Ты научишься. Через это проходит каждый вампир».
Кейтлин попыталась представить себе, как это – поймать и убить животное. Она знала, что стала намного быстрее, чем была раньше, но не была уверенна, что стала настолько быстрой. Тем более, даже если ей удастся поймать оленя, что с ним делать?
Она посмотрела на Калеба.
«Научи меня!» – сказала она с надеждой в голосе.
Калеб встретился с ней взглядом, и это заставило её сердце забиться быстрее.
«Для нас охота священна. На неё ходят только в одиночку, – ответил он мягко, словно извиняясь. – За исключением…»
«За исключением?»
«За исключением брачных церемоний, чтобы скрепить узами брака мужа и жену».
Калеб отвёл взгляд и подвинулся чуть ближе. Щёки Кейтлин загорелись румянцем, в сарае вдруг стало очень тепло.
Она решила, что справится сама. Сейчас она не испытывала голода и могла справиться с этим чувством, когда оно снова появится. Она наделяюсь, что в этот момент рядом с ней будет Калеб.
Кроме того, глубоко в душе её не особо заботили голод, вампиры или мечи, единственный, о ком она действительно хотела узнать больше, был он. Или, вернее, как он к ней относился. Она так о многом хотела расспросить Калеба. Почему ты рисковал всем ради меня? Для того, чтобы найти этот меч? Или была другая причина? Ты останешься со мной после того, как найдёшь меч? Я знаю, что вам запрещено влюбляться в людей, но ты бы мог нарушить запрет ради меня?
Ей было страшно задать все эти вопросы.
Вместо них она просто сказала: «Надеюсь, мы найдём твой меч».
Дура, подумала Кейтлин про себя. Это всё, что ты можешь сказать? У тебя смелости не хватает, чтобы сказать то, что ты на самом деле думаешь!
Энергетика Калеба была настолько сильной, что находясь рядом с ним, Кейтлин было очень сложно размышлять рационально.
«Я тоже, – ответил Калеб. – Это непростое оружие. Вампиры столетиями хотели его заполучить. Говорят, что этот меч – самый искусстно сделанный турецкий меч в мире, способный убить любого вампира. Обладая этим мечом, мы стали бы неуязвимы. Без него…»
Калеб умолк, боясь вслух озвучить последствия.
Кейтлин хотелось, чтобы сейчас с ними был Сэм, хотелось, чтобы он помог им найти её отца. Она окинула сарай взглядом. Ничто не указывало на то, что Сэм недавно был здесь. Вот если бы она только не потеряла телефон… С телефоном её жизнь стала бы намного проще.
«Сэм часто бывал в этом сарае, – проговорила Кейтлин. – Я была уверена, что и сейчас найду его здесь. Я знаю, что он вернулся в город, я уверена в этом. Ему некуда больше идти. Завтра я отправлюсь в школу и поговорю с моими друзьями. Я выясню, что с ним».
Калеб одобрительно кивнул. «Ты думаешь, он знает, где может быть твой отец?» – спросил он.
«Я… не знаю, – честно ответила Кейтлин. – Я лишь знаю, что Сэму намного больше известно об отце, чем мне. Он всю жизнь пытался его найти. Если уж кто-то что-то и знает, так это Сэм».
Кейтлин вспомнила о том, что Сэм никогда не переставал искать отца, постоянно показывал ей всё новые и новые зацепки, которые ни разу его никуда не привели, а лишь больше расстраивали. Вспомнила все те ночи, которые он провёл в её комнате, сидя на краешке кровати. Его желание найти отца было настолько сильным и всепоглощающим, что, казалось, оно стало частью Сэма. Она тоже хотела найти отца, но, видимо, не так сильно, как брат, и поэтому ей было больно видеть, как его расстраивают безрезультатные поиски.