Любимая
Шрифт:
И слетают птички с веток,
За твоим окном.
Нет вкусней любых конфеток,
Материнских слов.
В море брошенных монеток,
В мыслях на потом.
Дружба
Хлеба дал вчера синичке,
Предложил дружить.
Но синичка по привычке,
Улетела ввысь.
Растворяясь в синем небе,
Мне, махнув крылом.
Дружба ведь она не в хлебе,
А совсем в другом.
Мы должны любить всех птичек,
И любить людей.
И бантами от косичек,
Не играть быстрей.
И тогда любовь девчонок,
Обернется к нам.
И поднявший, хвост котенок,
Ластится к ногам.
И любовь она закружит,
Выбирая ритм.
Детвору она подружит,
Светом озарит.
Без любви одна сплошная,
Темной жизни ночь.
Обо всем осознавая,
Всем должны помочь.
За рекой
За рекой, за речкой, реченькой,
Вдаль проносит поезда.
Растревоженные песенкой,
Твои нежные глаза.
И бьют вагоны там чечёткой,
Нарушая тишину.
И в океане хрупкой ложкою,
Ловишь мыслей глубину.
За рекой, за речкой, реченькой,
Вдаль проносит поезда.
Растревоженные песенкой,
Твои нежные глаза.
И пытаешься подстроиться,
И в себе себя понять.
Но не можешь успокоиться,
На кого потом пенять.
За рекой, за речкой, реченькой,
Вдаль проносит поезда.
Растревоженные песенкой,
Твои нежные глаза.
И раскатами, рассветами,
Умываясь и дыша,
И вопросами, ответами,
Заполняется душа.
За рекой, за речкой, реченькой,
Вдаль проносит поезда.
Растревоженные песенкой,
Твои нежные глаза.
Жизнь глоток в туманной вечности,
Предсказать, не предсказать.
Человеческой беспечности,
Никогда не обуздать.
За рекой, за речкой, реченькой,
Вдаль проносит поезда.
Растревоженные песенкой,
Твои нежные глаза.
Белым платьем
Белым платьем зима нежной вышивкой,
Изменила на жизнь мою взгляд.
И смотрю я на трудности с выдержкой,
Я и воздуху чистому рад.
Белым платьем зима белым платьицем,
Нежной вышивкой по рукавам.
И закружила вдруг новым счастьицем,
И доступнее стал я к словам.
И заиграла жизнь акварелями,
Различать научился цвета.
И с деревьев капель тихо трелями,
Не позволит уснуть до утра.
Акварелями жизнь акварелями,
И звенящая бьет тишина.
И понесет меня параллелями,
Но дорога пока не видна.
Романс
Мне и спорить с тобой не к лицу,
Полу мрачная серая хмарь.
Ты идешь и роняешь росу,
А за окнами стынет февраль.
И от воздуха сырость в душе.
И так хочется чувств и тепла.
И я в возрасте зрелом уже,
Все иметь! Не имея угла.
Да угла! Где бы кто приютил.
И волшебная белая марь.
Где бы я, да и с кем не шутил,
Белоснежный оставив февраль.
Ну и я как всегда на потом.
Все что лучшее ждет впереди,
Не сумел разглядеть за окном.
И плывут от меня корабли.
Мне б туда, да не виден причал.
Я бы сам и на веслах пошел.
Много раз я других выручал,
И сочувствия нет, не нашел.
И все больше куражится хмарь.
За росой напустила туман.
Где же ты мой спаситель февраль?
Или пить мне из ложки обман…
И судьба – одна только война.
Сам с собой буду биться за жизнь.
И поднявшая раньше волна,
Все старается мне отомстить.
Но за что непокорному мстить?
Я для них не умею молчать?
Не умею угодливо льстить,
Да и всех по одежке встречать.
Утону в оврагах
Я по полю босиком,
Пыльная дорога.
Укрываюсь васильком,
И вздремну у стога.
А в стогу, как и в логу,
Запах разнотравья.
Путь к родному очагу,
Блеск очарованья.
Вот она России Русь,
В рытвинах ухабах.
И могилам поклонюсь,
Утону в оврагах.
Запах юности
Запах юности вновь потревожил.
И нахлынувшим прошлым стреножил.
Я давно свою жизнь подытожил.
И как сон проплывает любовь.
Запах первой любви.
За собой позови.
Как тогда вдохнови.
И меня удиви.
И меня удиви.
Как тогда вдохнови.
За собой позови.
Запах первой любви.
А ведь плыли молочные реки.
И от слез покрасневшие веки.
И клялись о любви мы навеки.