Лузиады, де Камоэнс Луиш

Лузиады

на обложку

де Камоэнс Луиш

Шрифт:

И чтоб любви Юпитера добиться (А он всегда являл Венере милость), Она пред ним решила появиться Нагой, как пред Парисом появилась. О Актеон! Тебе б в нее влюбиться И жизнь твоя бы, юноша, продлилась, Когда бы вместо девственной Дианы К Венере пылкой ты простер бы длани.

Как золотые нити, разметались Ее власа по шее белоснежной. От страсти груди дивные вздымались, Амур их теребил рукою нежной, Вокруг богини чудной разлетались Огни страстей и пылких и мятежных, Спина богини белизной сияла И страстные желанья возбуждала.

Тончайшим покрывалом защитила Венера от нескромных дерзких взглядов То, что стыдливость робкая сокрыла, Любви запрятав райскую усладу. Краса богини нежной всех пленила, Богов она сражала без пощады. Вулкан могучий ревностью терзался, А Марс мечтам любовным предавался.

И, с тихой грустью на отца взирая, Ликуя и скорбя одновременно, Как дама, что, в огне любви сгорая, Сменяет плач улыбкою мгновенной И, ветреного друга осуждая, Опять к нему спешит самозабвенно, Богиня, что красой всех затмевала, Такую речь царю богов сказала:

"Родитель мой! Доныне я считала, Что ты всегда готов меня приветить, С наивностью я детской полагала, Что на добро добром ты рад ответить. Наветам я коварным не внимала, И вот теперь, увы, должна заметить, Что от меня ты лик свой отвращаешь, А милостями Вакха осыпаешь.

И что ж? Народ, любимый мной извечно, Народ, по коем слезы проливаю, Подвергнут был страданьям бесконечным, И ныне я у ног твоих рыдаю, Моля, чтоб ты благословил сердечно То племя, коим я повелеваю, Но лучше 6 мне желать ему плохого, Чтоб ты ему вернул удачу снова.

Опять его карает враг жестокий, А я, увы..." - и слез поток горючих Прервал слова богини ясноокой. Так на заре роса цветок пахучий Порой туманит. Нежностью глубокой Проникся к дочке царь богов могучий И обратил к ней пламенные взоры, Не дав ей боле продолжать укоры.

Прекрасной дамы скорбные стенанья Могли бы и у тигра вызвать жалость. Ей внял Отец с улыбкой обожанья, И в ясном небе солнце разгулялось, Юпитер долго расточал лобзанья Любимой дочке, и уже казалось, Что громовержец, страстью распаленный, Вот-вот создаст второго Купидона.

Целуя лик печальный и прекрасный И тщетно осушить пытаясь слезы, Что омрачили в этот час злосчастный Ланит богини трепетные розы (Вот так младенец плачет громогласно, Презрев седой наставницы угрозы), Юпитер успокоить дочь стремился И ей открыть грядущее решился.

"О дщерь моя, оставьте этот страх. Потомкам Луза смерть не угрожает. В несокрушимых яростных волнах Великая их слава ожидает. Утихнет вскоре память о делах Сынов Эллады, что умы пленяет. Склонятся изумленные народы Перед отвагой новых мореходов.

Пусть превозмог Улисс велеречивый Все Калипсо коварной обольщенья, Пусть Антенор, воитель горделивый, От Родины скитался в отдаленье, Пускай проплыл Эней благочестивый Меж Сциллой и Харибдой без смущенья, Лишь подвиг португальцев на Востоке Откроет миру новые дороги.

И всюду возводя, себе на славу, Твердыни, города и укрепленья, Индийцев гордых покорив державу, Кичливых турок разгромив в сраженье, Востоком гордым овладев по праву, Богов они повергнут в изумленье, Печась о благе мира неуклонно, Дадут ему великие законы.

Узрите вы, как флота предводитель, Который ныне ищет Инд далекий, Вдруг сотрясет Нептунову обитель, По глади вод промчится шквал глубокий. О ты! Морей отважный покоритель, Легко смиривший океан жестокий! О ты! Народ возвышенный и славный, Стихии повелитель богоравный!

Узрите вы, как Мозамбик злосчастный, Где битва беспощадная кипела, В порт превратится шумный и прекрасный, Благой приют для мореходов смелых. И воцарится Луз под небом ясным, Пройдя по морю в дальние пределы, Немало дани соберет богатой Приправ, каменьев дорогих и злата.

И лоно моря Красного, я знаю, От черной крови скоро потемнеет. И дважды Луза сила боевая Ормуз великий покорить сумеет. Дружина мавров, ярая и злая, От стрел своих же быстро поредеет, Ведь каждый, кто на Луза ополчится, Погибнет от карающей десницы.

Узрите вы, как Диу неприступный, Что выдержит две яростных осады, На острове далеком, недоступном Воздвигнут португальские отряды. И будет Марс великий неотступно От зависти терзаться и досады. И мавр, на Магомета в злобе дикой, Направит к небу жалобные крики.

И Гоа мы увидим покоренье, И бегство мавров, в битве посрамленных, И весь Восток пред вами в преклоненье Застынет, новой верой увлеченный. Сам победитель в трепетном волненье К вам припадет, триумфом упоенный, И варвар разобьет свои кумиры, И дети Луза мир подарят миру.

Узрите, как горсть воинов отважных Не сдаст неверным стены Кананора. И каликутской битвы час ужасный Предстанет скоро перед вашим взором. И явится Перейра вам прекрасный, Что кочинские защитит просторы. Великий духом, дерзновенный воин Бессмертной славы, как никто, достоин.

Мы помним: битв земных ожесточенье Все ж до морских пучин не доходило, При Акциуме страшное сраженье Глубин Левкадских вод не возмутило, Хотя пред славным Августом в смиренье Страна Авроры голову склонила И за разгром Антоний поплатился: Возлюбленной сладчайшей он лишился.

А вы узрите, как взметнется пламя, Зажженное неистовым народом, Над океана мощными волнами И возвестит далеким, мрачным водам Победу над язычества столпами, Добытую в боях великим флотом. Над маврами, над сказочным Востоком, Над Херсонесом дивным и далеким.