Лузиады, де Камоэнс Луиш

Лузиады

на обложку

де Камоэнс Луиш

Шрифт:

Король, осведомленный от придворных О португальцев славе и величье, Об их стремленье к Индии упорном, Об их делах, привычках и обличье, Послал навстречу вестников проворных, Чтоб попросить, как требовал обычай, Сойти на брег героев чужестранных И предложить им отдых долгожданный.

В знак честной дружбы, не кривя душою, Велел король дары земли направить Тем, кто моря оставил за собою И всюду край родной сумел восславить. Баранов тонкорунных слал героям, Им кур отборных приказал доставить. Но было всех дороже подношений Скитальцам короля благоволенье.

И капитан с учтивостью отменной Посланцев короля Малинди встретил И королю подарок драгоценный Немедленно и с радостью наметил: Коралл ветвистый, алый, несравненный, Что красотой особой Бог отметил, Он хрупким остается под водою И твердость обретает над землею.

На берег Гама юношу направил, Известного искусством красноречья, Чтоб тот подарок королю доставил В знак уваженья и чистосердечья, Просил прощенья в том, что не оставил Великий флот. И славный велеречьем Паллады ученик на брег явился И к королю с почтеньем обратился:

"О ты, властитель гордый, величавый, Которого с высот небес лучистых Юстиция сама венчала славой, Тебе дав силу, власть и разум чистый! Достигли мы брегов твоей державы, Пройдя путь многодневный и тернистый. И вот к твоим стопам мы припадаем И в порт впустить армаду умоляем.

Мы не из тех, кто на града и веси Огонь и меч бесчестно налагает И, алчностью пороча поднебесье, Последний хлеб у нищих отбирает, С открытым сердцем, без татьбы и спеси Наш флот к востоку путь свой пролагает. Нас из Европы, несравненной, чудной, Послал король на подвиг многотрудный.

Нас ожидали страшные глумленья, И вместо вожделенного приюта Нам варвары готовили мученья, Стремясь средь нас посеять злую смуту, Почто на нас обрушили гоненья, Грозя нам смертью каждую минуту? Неужто горстки путников боялись И в западню нас заманить пытались?

Но на тебя, король благословенный, Мы с верой и любовью уповаем, И, как Улисс, скиталец незабвенный, Мы Алкиноя обрести желаем. Привел сюда нас вестник несравненный, Мы божества веленье исполняем И знаем: здесь, у берегов желанных, Мы обретем любовь и состраданье.

Не думай, о король высокочтимый, Что не ступил на брег твоей державы, Поддавшись страху, Гама наш любимый, В твою он дружбу верует по праву, Он выполнял приказ неоспоримый От государя (честь ему и слава). Король наш заповедал капитану Блюсти свою армаду неустанно.

А долг вассала - вечное смиренье Пред королем. Как голова владеет Малейшим тела нашего движеньем, Так воля короля над всем довлеет. Ты сам монарх, и наши опасенья Твой светлый ум легко уразумеет. К твоим стопам мы ныне припадаем И к твоему величию взываем".

Так он изрек, и восхищенным хором Туземцы восхваляли мореходов, Далеких стран изведавших просторы, Познавших хлад чужого небосвода. Все изумленьем исполнялись взоры При мысли о величии народа, Который, от отчизны в отдаленье, Так свято чтил монаршье повеленье.

К посланцу дружелюбно обращаясь, Ему король с улыбкою ответил: "Я в вашей доброте не сомневаюсь, И чувств враждебных в вас я не приметил. Пред подвигом я вашим преклоняюсь И рад, что на земле своей вас встретил. Мне мнится, что рассудок омрачился У тех, кто к вам со злобой относился.

Я огорчен, что не пришлось увидеть Других сынов отважного народа, Но это не могло меня обидеть, Понятны капитана мне заботы. И сам себя я мог возненавидеть, Когда, моим желаниям в угоду, На берег бы команда вся вступила И короля приказ бы позабыла.

И завтра поутру, с лучом восхода, Я сам дорогу проложу к армаде, Я жажду лицезреть сынов народа, Что мчатся к цели через все преграды, Морей полдневных покоряя воды. Вы с доблестью прошли сквозь муки ада. Я вам пришлю для будущих свершений И кормщика, и снедь, и снаряженье".

Он кончил речь, когда свой лик лучистый Сокрыл в пучине светлый сын Латоны, И вестник Гамы, юноша речистый, К армаде устремился отдаленной. И вот в ночи, над гладью моря чистой, Лузиады, народ неугомонный, Отпраздновали в сладком упоенье К брегам гостеприимным приближенье.

И в час ночной все небо озарилось Шутих веселых яркими лучами, У пушек пушкари засуетились, Желая небо устрашить громами. Казалось, что циклопы в мир явились, Играя молний светлыми хвостами. От радости герои ликовали И в звонкие литавры ударяли.

А им с земли, окутанной сияньем, Туземцы дружелюбно отвечали. Взирая на армаду с ликованьем, Они шутихи в небо запускали. И, вызывая неба содроганье, Летучий порох в вышине взрывали. И море и земля в огнях светились, Друг друга в славе превзойти стремились.

Но вновь под опаленным небосводом Благое утро бег свой начинало. И мать Мемнона утомленным водам Свой первый луч с улыбкой ниспослала. От сна очнулась в радости природа, Как жемчуг, на цветах роса сияла, Когда король Малинди в путь пустился И по волнам к армаде устремился.

На берегу туземцы суетились И в плаванье владыку провожали. В лучах зари халаты их светились, Искрясь, шелка тончайшие сияли. Пугать пришельцев мавры не стремились, С собою лук и дротики не брали. Их заменяли ветви пальмы стройной Венец, величья гордого достойный.

В больших ладьях, покрытых балдахином, Все роскошью восточною дышало, Вся знать Малинди вкупе с властелином Красой нарядов сказочных блистала. Богатство облачений сарацинов Пришельцев лузитанских восхищало. Король явился в шелковом тюрбане, Унизанном огнистыми камнями.