Чтение онлайн

Но этот доклад был легче первого. Гарвель пришёл в цитадель Сомнус жалким, сломленным безумцем, выкопанным Натаниэлем Гарро из развалин на Исстваане III. Теперь Локен понимал, что во время допроса был ближе к смерти, чем когда — либо в своей жизни, хотя желавшие убить его пришли не с клинками, болтерами и орбитальной бомбардировкой. Их оружием стали сомнения. Подозрения. Страхи.

Можно ли было ему доверять? Как мог кто — то, даже космодесантник, пережить то же, что и он? Могли ли враги оставить его в развалинах? Был ли Гарвель Локен тикающей бомбой, которая внедрится в имперские войска и принесёт в грядущие дни неописуемые разрушения?

Никто не знал наверняка, но на его стороне выступили могущественные люди: Гарро, Малкадор и, как подозревал Локен, сам лорд Дорн. Другие же, чьи имена он так и не узнал, называли его угрозой, потенциальным шпионом или того хуже. Последовали долгие дни, полные боли и страданий, которым подвергали его тело и разум, стремясь найти ответы.

И даже его выживание не убедило всех, хотя никто и не нашёл ничего достаточно предосудительного, чтобы пойти против воли регента Терры и золотого Преторианца Императора. Задание на Калибане было назначено лордом Дорном и стало его…чем? Покаянием? Испытанием верности? На каждом этапе операции он чувствовал, что к его затылку словно приставили пистолет. Он знал, как это может знать лишь прирождённый воин, что в случае измены его палачом станет Круз.

После доклада Дорну и бесчисленным безликим чиновникам Локен взял ржавый «Грузовоз-5» и полетел по заснятым координатам по поверхности Луны, мимо древних развалин первых колоний на спутнике Терры и места, отмеченного орлиным знаменем, знаком великих достижений былых времён. Первым сюрпризом для Локена стало то, что купол ещё работал. Вторым стала процветающая в нём жизнь. Сад разросся так, что порядок ему можно было вернуть лишь после очищения клинком и огнём, но Локена успокаивал мерцающий свет коротящей энтоптики. Над головой сверкало синее небо, иногда открывался свет звёзд и проблески окованного железом мира. Разросшиеся до огромных размеров кусты напоминали ему о знакомом мире, где небо бушевало, а на земле росли густые острые побеги странных растений. Мире, чьё название обещало жестокую смерть, мире, чьё название он никак не мог вспомнить.

Локен решил вернуть саду былое величие.

Убивай ради живых и в отмщение за мёртвых…

Такими были слова, по которым он когда — то жил.

Гарвелю казалось, что он даже принёс клятву. Он помнил это мгновение словно со стороны, хотя и не понимал, как такое возможно. Было ли это на самом деле или являлось призрачным псевдовоспоминанием?

При мысли об этом мгновении ему вспомнилось имя, Киилер, но в нём больше не было смысла. Был ли это человек или место?

Локен больше не знал этого, да и не задумывался.

Бывший убийца стал стражем живых существ.

Из тёмной земли ползли пауки, и Локен давил их. Некоторые, умные, прятались от света и закапывались глубже, но удары совка лишали их укрытий и убивали. Под поверхностью будут гнёзда, так что ему придётся раздавить и их яйца. Лишь полное истребление навсегда уничтожит заразу, иначе её будет не остановить.

— Ты знаешь, что если убьёшь всех пауков, то их работа достанется тебе? — над озером разнёсся незнакомый голос.

Встревоженный Локен огляделся. Говоривший стоял в тридцати метрах на склоне в тени плакучих деревьев, но расстояние не делало его сильный голос тише.

— С чего вдруг?

Незнакомец вышел из тени и присел на краю озера, и тогда Локен заметил, что перед ним легионер, но не узнал его. В эти дни большинство лиц сливались воедино, были лишь бессмысленным, неразличимым набором черт. Гарвель научил себя ассоциативным приёмам, позволяющим вспоминать важных в его ограниченной жизни людей, но этот воин не напоминал никого.

Но всё же в нём было что-то безумно знакомое.

Встроенная в купол энтоптика вспыхнула и в чёрной поверхности пруда замерцало идеально круглое отражение Терры. При виде планеты Локен ощутил, как слабеет раздражение, вызванное вторжением в его купол, ему вспомнилось прекрасное мгновение, которое никогда не повторится вновь.

— Пауки убивают тлей и других вредителей, пожирающих растения, — сказал человек, бросив по воде плоский камень, и широко улыбнулся, когда тот врезался в скалу на другой стороне. Отражение в воде раскололось на проблески тусклого света. — Тебе может не нравиться их внешний вид, они всё-таки некрасивы, но пауки сражаются за тебя даже тогда, когда ты этого не видишь.

Человек говорил сдержанно, но Локен видел его опасную суть, хотя, что странно, не чувствовал угрозы.

— Я тебя знаю? — спросил Гарвель, поднимаясь с колен и отряхивая их от грязи.

— Ты не узнаёшь меня?

— Может, тебе стоит подойти поближе? — задумчиво ответил Локен.

— Думаю, что мы уже достаточно близки, — ответил гость, идя вдоль пруда. Он склонился за новым камушком и повертел в пальцах. Удовлетворившись находкой, легионер бросил её по воде к Локену. Камень скакал и подпрыгивал, а затем ударился об скалу и взлетел в воздух.

Локен протянул руку, но камень ударил его по ладони и отскочил прежде, чем пальцы сомкнулись. Боль была мимолётной, однако Гарвеля поразило, каким же неловким он стал. На коже проступил тёмный багровый синяк.

— Ты был быстрее.

— Я много чем был.

— Да, это так, — кивнул гость.

— Ты знаешь меня, но так и не сказал мне, кто ты. Если ты очередной «советник» Малкадора, то можешь повернуться и уйти. Я отправился на Калибан потому, что был должен лорду Дорну, но у меня нет времени на полуправду и уловки. Я больше не хочу быть частью замыслов в интригах Сигиллита, так что он может перестать слать за мной своих лакеев. Хотя наверно я должен быть благодарен, что на этот раз он послал легионера.

— Он хочет, чтобы смертные поняли разум легионера? — незнакомец встряхнул головой, его явно развеселила такая идея. — Значит, они действительно нас не понимают, а? Но не беспокойся, я не зову тебя никуда, и я не советник, но могу поделиться своей боевой мудростью. Болтерными остротами, если угодно.

Явно развеселённый игрой слов человек засмеялся, хотя Локена начали утомлять его уклончивые ответы. Он повесил совок на пояс и пошёл к ступеням, чтобы подняться на водопад.