Луд-Туманный
Шрифт:
Цветочки Крабьяблонс постепенно пришли в себя. Но они, конечно же, никогда не стали такими дамами, как представлялось их матерям, когда они впервые отправляли своих девочек в Академию мисс Примрозы Крабьяблонс. Они никогда не отказывали себе в волшебных фруктах, ибо Пестрая продолжала приносить их в дар жителям Доримара, чем существенно способствовала обогащению страны. И благодаря здоровому практицизму мастера Амброзия появилась новая ветвь промышленности: засахаривание волшебных фруктов и экспорт их во все страны, с которыми поддерживались торговые отношения, в красивых изысканных коробках; роспись на их крышках свидетельствовала о том, что искусство постепенно возвращается в Доримар.
Что до Ранульфа, то, став взрослым, он начал писать самые замечательные песни со времен герцога Обри – песни, которые пересекли моря; их принялись петь одинокие рыбаки на далеком севере и матери цвета индиго, убаюкивающие своих младенцев у дверей родной хижины на Коричных островах.
Госпожа Златорада продолжала улыбаться и болтать с приятельницами. Но иногда она с грустью размышляла о том, действительно ли мастер Натаниэль вернулся к ней из-за Гор Раздора.
А что же мастер Натаниэль? Слышал ли он Звук еще когда-нибудь – сказать не могу. Но когда пришло его время, он удалился то ли обрабатывать поля левкоев, то ли в Поля Греммери. Над его гробом в фамильном склепе прибили медную табличку со следующей эпитафией:
Здесь покоится Натаниэль Шантиклер,
Председатель Гильдии купцов,
трижды избиравшийся мэром Луда-Туманного,
в немалой степени способствовавший
миру и процветанию своего города и страны.
Эпитафия в духе тех, которые он частенько так задумчиво перечитывал во время своих визитов в Поля Греммери.
А это еще раз доказывает, что Написанное Слово – Волшебство, такое же насмешливое и неуловимое, как Вилли Висп, говоривший нам лживые слова притворным голосом. Поэтому пусть книгочеи будут осторожны!
Таким последним предупреждением заканчивается эта книга.