Чтение онлайн

– Безобразие!
– возмутилась Тоня.
– Ты просто малолетний хам! Как ты разговариваешь со старшими? Кроме того, ты забыл про дядю Олега!

– Олег!
– махнул рукой бесстыжий племянник.
– Кто про него помнит! Ты, тетка, и сама забыла о нем давным-давно!

– Урод!
– сказала Тося.

Для опровержения Дэн с удовольствием осмотрел себя в зеркале. Оттуда на него глянуло одухотворенное, бледно-нежное, удлиненное личико с чуточку затуманенными, озабоченными какой-то нездешней думой глазками.

– И нечего глазеть на себя в зеркала на манер красотки на выданье!
– продолжала Тоня.
– Я тебя избаловала на свою беду!

Денис выразительно взглянул на нее: тогда какие к нему могут быть претензии?!

И в этот момент позвонила Лариса. Двоюродная сестра, увенчанная королевской славой родного городка. Ныне королева стояла возле входа в метро "Павелецкая".

– Я сейчас приеду!
– сказала она с монаршей наглостью.

– Ждем-с!
– злобно выкрикнула Тоня и швырнула трубку.

– А кого?
– поинтересовался племянник.

– Очередную дуру с вентиляцией в голове!
– крикнула Тося.
– Твою двоюродную тетку! Теперь у тебя будет их сразу две!

– Во, моржа какая!
– протянул Денис.
– Это радует сердце и греет душу! И что она собирается делать в Москве?

– Маяться дурью!
– отчеканила Тоня.
– Разве непонятно? И нечего спрашивать о таких очевидных вещах!

И уселась на диван срочно думать до приезда сестры о словах девочки-судьи и спешно считать-пересчитывать своих незадачливых любовников. У нее был библиотечный день.

Неужели их действительно было восемь?..

Тося попыталась их всех припомнить. Да, но откуда той юной судебной даме стали известны они все? Непонятно...

Ну, ладно, начнем...

Первым был мальчик Лешечка, чем-то похожий на Дениса, очень робкий и стесняющийся сам себя. Он ей объяснил о мужской девственности. Серость человеческая, возможно, спровоцированная советским воспитанием, иногда просто обескураживала. Лешечка встретил уже троих женщин - тридцати, сорока и пятидесяти (!) лет, которым открыл эту Америку. Он был потрясен и задним числом подумал - а нет ли в его родной стране иных чудес и мужиков, которые не знают о существовании женской девственности? Звучит, конечно, еще дичее, но кто знает...

У Лешечки были потные ладошки и визгливый смех. Ладошки и повизгиванья надоели Тоне через полтора месяца, и Лешечка исчез из ее жизни навсегда.

Вторым стал Николай - плотный красномордый громила, который работал, как ни странно, бухгалтером в конторе по продаже канцтоваров.

Николай был грубоват, но мил. Только однажды Тоня случайно встретила его в Филевском парке под ручку с хорошенькой, извивающейся от возмутительных и настойчивых желаний профурсеткой. И роман закрылся сам собой.

Третьим был Макс, узколицый и узкогубый политический обозреватель центрального телевидения. Простенькая, неброская и не сияющая на российских горизонтах Тося ему быстро надоела. Он привык общаться с выдающимися во всех направлениях дамами типа Хакамады и Слиски.

Правда, потом ему с этими светскими леди здорово не повезло. В какой-то далекой жаркой стране, то ли Зимбабве, то ли Мозамбике, где страсти подогревались запросто, в четыре минуты, как омлет на тефлоновой сковородке, и где Максик был в служебной командировке, он завязал горячий роман с женой премьер-министра. Роман пылал незатухающим костром, потом бурно загорелся премьер-министр и обратился за справедливостью к россиянам - кого, дескать, вы нам прислали, мужики?! Тотчас ярко воспламенились солидарные в вопросе женских измен дипломатические российские братки, затем запылали, как головешки, тайные спецслужбы из трех букв... У сыщиков тоже жен уводили, и еще как! Прямо из-под носа!

И бедный, влюбленный в черномазочку Максик был сначала с позором изгнан из дружественной страны, а потом - что самое ужасное!
– и с телевидения, куда любовный роман докатился девятым валом.

– Если слаб на передок, то не лезь на передовую!
– бездарно сострил нервный, пытающийся создать видимость законности и благопристойности, тоскующий по праведности начальник.
– Сиди себе в русской глубинке и лобызайся с бабьем! Его там навалом! А то, ишь, даму высшего света ему подавай! Пусть даже темненькую...

Оскорбленный Макс перешел на радио, всюду постоянно твердил о попрании свободы граждан в новой, якобы демократической России и попросился к Тосе обратно. Тоня подумала и назад его не приняла.

– Нет, Максик, - сказала она, - я все-таки никак не соответствую заданному уровню... Ничего у нас с тобой не получится.

Четвертый...

Тоня задумалась. Память опять разминулась с головенкой. Что же она постоянно все время искала? Кого же?.. Все не тот да не те...

Да, четвертым стал Слава, загулистый малый, обожающий погудеть в барах и ресторанах на всю катушку, просадить прорву денег и начать через день снова их зашибать, перепродавая и починяя зарубежные авто. С ним Тоня быстро заскучала, несмотря на прогулки в иномарках.

– Ах, сколько женских ручек мной перецеловано!
– часто патетически восклицал он.

– А посчитать?
– однажды не выдержала Тоня.

Слава задумался. Он только "бабочек" ловил. И Тося решила оставить его наедине с индивидуальными сложными подсчетами.

Пятым явился Илья, довольно известный фигурист, вынужденный бросить лед после серьезной травмы. Илья преподал Тоне несколько практических уроков, касающихся женской красоты. Он здесь тоже был неплохим специалистом.

Понаблюдав, как Тося ежеутренне усердно и старательно трет после умывания лицо полотенцем, Илья заметил:

– Кожа нуждается в увлажнении! А если будешь так морду тереть - она всю жизнь станет нуждаться в водичке!

Тося к совету разумно прислушалась, лицо вытирать перестала и, благодаря этому, сохранила почти девичью кожу до своих недевичьих лет.

У Ильи имелся дом в Штатах. В родную страну, даже ради советов Тосе, он наведывался изредка, а посему чувства влюбленных быстро бесследно растаяли в чистом синем воздухе над Атлантическим океаном.