Чтение онлайн

В минуты сомнений я плачу:

– Может ли Бог создать такие прекрасные вещи, которые я вижу во сне?

– А откуда же еще приходят твои сны? – отвечает Надежда.

– Из закоулков моей темной души, из озарений моего воображения.

– Но откуда они приходят туда? – спрашивает Надежда.

– Мой мозг порождает их, и лихорадка в крови.

– Тогда ответь мне, – предлагает Надежда, – пусть твой мозг – скрипка, которая исторгает чудесные звуки, а жар в крови – смычок, который играет на ней. Но кто сделал эту скрипку? И кто водит смычком по ее струнам? Скажи еще, кто посылает песню птицам, каждая из которых сидит на своей ветке дерева жизни, и побуждает их петь эту песню? Откуда приходит фантазия? И откуда берется ликующая жизнь? Можешь ли ты приказать во мраке своей несознательной души: «Пусть будет красота, пусть явится истина» и тут же все вокруг станет прекрасным и покажется истина?

Человек мечтает и жаждет. Бог размышляет и желает, и делает живым.

Когда человек мечтает о чем-то своем, он лишь игрушка в руках своей мечты, когда же человеку посылает мечту некто Другой, этот Другой в состоянии сделать ее явью.

Я никогда больше не искал зеркало. Рука послала меня сюда, и тем же путем мне отсюда не выбраться. «Все дни, что мне предназначены, я буду ждать, пока настанет мой час».

То и дело оглядывая свои книги, мне кажется, что их твердую массу словно колышет ветер, и вот-вот сквозь них ко мне ворвется другой мир. Иногда, когда я не дома, со мной происходят похожие вещи: небо и земля, деревья и трава словно вздрагивают на мгновение, словно собираются исчезнуть, а потом, смотрите-ка, привычно остаются на месте и выглядят как обычно! Иногда мне кажется, что я слышу рядом со мной шепот, словно кто-то, кто меня любит, пытается говорить со мной, но как только мне удается разобрать слова, шепот стихает, и все вокруг так спокойно, что я не знаю, то ли все это происходит в моем мозгу, то ли приходит откуда-то извне. Я не ищу всего этого, но оно приходит, и я позволяю приходить ему.

Часто странные смутные воспоминания, которые не станут ждать, пока я в них разберусь, выглядывают из туманных окон прошлого; смотрят на меня посреди белого дня, но снов я никогда больше не видел. Несмотря на это, может быть, чем я больше просыпаюсь, тем крепче сплю! Но когда я наконец проснусь для жизни, которая, словно дитя за пазухой, несет и хранит эту жизнь, я буду знать, что я проснулся, и больше не буду в этом сомневаться.

Я жду; сплю я или нет, неважно; я – жду.

Новалис [2] сказал: «Наша жизнь – не сон, но она когда-нибудь должна им стать, а может быть и станет».