Чтение онлайн

Такого правила придерживается подавляющее большинство современных людей, и я считаю это оправданным. Рациональнее управлять процессом, чем пускать его на самотёк и сокрушаться плачевным результатом.

– Но укладку волос, например, можно сделать вручную, – возразил Мален-Дален.

– Это ж где?

– В парикмахерских. Они ещё существуют.

– Не знал… Но тогда всё гораздо хуже: полностью зависишь от чужой воли.

– А вы, молодой человек, значит, людям не доверяете?

– За небольшим исключением, нет!

– Вы излишне самоуверенны.

– Я уверен… В себе уверен.

*****

Вдруг запахло палёным. Это старший по пещере выдернул из костра головешку и поднёс её к самому моему лицу. От этого щетина начала дымиться, чернеть и скручиваться в крохотные крючочки. Не думаю, чтобы мне намеренно хотели причинить боль, скорее пещерный житель даже не замечал, что прижигает мне щёки. Просто у него были свои, трудные для понимания, цели и варварские методы их достижения.

Я, как цивилизованный человек, страдал молча.

*****

Теоретически подкованный стараниями Малена-Далена, я на практике продолжал эксперименты с шевелюрой. Развлечения тоже теперь носили интеллектуальный характер. Из любимого: прихожу в симотеку в нарочито хулиганском одеянии и, на контрасте, начинаю гонять персонал по замысловатым названиям образов из редких коллекций за последние десять лет. Персонал одновременно и в ужасе, и в восхищении. А я щеголяю знаниями нюансов завитых локонов, словно, сомелье оттенками вкусов дорогого вина.

Причина угадывается легко. Всё ради того, чтобы поймать одобрительный взгляд, однажды мелькнувший из-под полуопущенных ресниц девочки за партой у окна. Ради этого взгляда я готов был уничтожать весь перуген на полках симотек, впадать из крайности в крайность, нащупывать края дозволенного диапазона, за пределами которого сквозь поджатые губки-вишенки слышалось недоуменное «фи».

Для достижения результата мы склонны идти сложными путями, не жалея собственных сил, терзая нервы окружающих. А решение, зачастую, вот оно – простое, изящное, незаслуженно отброшенное «замыленным» глазом, как заранее бесперспективное. Остаётся только удивляться собственной слепоте и долготерпению заинтересованных лиц. Не беспредельному, однако.

На пороге замаячило окончание школы. За итоговые оценки в дипломе я не волновался. Учёба всегда давалась мне легко, может потому, что сам испытывал к ней интерес. Взаимностью отвечали все предметы, за исключением, разве что изобразительного искусства. Как ни бился со мною наш Мален-Дален, всё в пустую. Но и от него я надеялся получить приличную оценку. Авансом, так сказать.

Меня больше беспокоило, пойдёт ли девочка, девушка со мною на выпускной бал.

– Я с самовлюблёнными нарциссами по балам не хожу.

– Это я?..

– Но не я же любуюсь в оконных стёклах карнавальным шествием на своей голове.

Я был пристыжен и подавлен открывшейся глубиной непонимания благородных целей, причины титанических усилий двух лет взрослого плавания. Обида жгла моё сердце и готова была вылиться в ответных словах.

Но… Но зачем мне терять девушку? Она просто ошибалась, а захотела бы отшить, нашла бы выражения не из романтических книжек.

– Карнавал? Ты права! Вот не думал, что факультатив у Малена-Далена будет так оценён.

– Так ты в серьёз увлёкся чейнерством… Вот оно как…

– Не только им.

– А…

– А ещё узнаешь на балу. Пойдём вместе?

Она взяла меня под руку, чем нечасто баловала. В ближайшем стекле витрины мы неплохо смотрелись вместе: молодые, статные, уверенные в нашем настоящем, ещё больше в своём будущем.

– Но сначала я поведу тебя в симотеку. Поверь, «канадка» – это твоё.

*****

Действительно, за два последних года факультативные занятия прочно обосновались в моей жизни, и под самый выпуск заметно изменилась направленность рассматриваемых вопросов, тем более, что вопросы теперь задавали больше мы, трое оставшихся из первоначального состава факультатива, твердо решивших связать своё будущее с профессией чейнеров. Учитель поддерживал наше желание и каждому давал персональные рекомендации по выбору специальности при поступлении на Высшие курсы чейн-мастерства.

По его мнению, мои шансы поступить будут максимально высокими, если подать заявление и представить конкурсный эскиз на специальность конструирования. Я нехотя соглашался, видя себя готовым интегратором всех четырёх составляющих профессии чейнер. Но статистика была против моего видения – вступительные тесты выявляли таких вундеркиндов считанные единицы – и подготовленный эскиз поддерживал статистику, а не меня.

– Как бы мне вообще не пролететь мимо с моими художественными способностями. Курица лапой рисует лучше, – сокрушался я.

– Возможно, курица рисует лучше, но у неё нет воображения, а у вас есть. Используйте максимально свои главные козыри, и всё сложится. Но лгать не буду: шансы пятьдесят на пятьдесят.

Учитель – приверженец взвешенных решений, но и труса не призывал праздновать. Он продолжил говорить:

– Вам следует учесть тот факт, что Высшие курсы чейн-мастерства с момента своего открытия никогда не жаловались на недостаток претендентов на получение заветного диплома и значка в виде серебряных ножниц. Только слишком неординарные требования предъявляются к соискателям. Например, в период становления профессии конкурентное преимущество имели либо генетики, в свободное время с фанатизмом сооружавшие вавилоны на головах друзей и родственников, либо дальновидные парикмахеры-стилисты, читавшие по ночам учебники по генной инженерии. В дальнейшем, акценты менялись, и произошла дифференциация по специальностям.

Вплоть до сегодняшнего времени популярность подобных учебных заведений только возрастает. Молодёжь валом валит на вступительные экзамены с эскизами своих безумств в трясущихся руках, находясь в плену представлений о праздной жизни и баснословных заработках чейнеров.

Надеюсь время, потраченное вами на внеклассные занятия, не ставит во главу угла именно такие представления о работе чейнером.

Я отвечал, что, конечно же, нет. Хотя вопрос о материальной стороне профессии не последний. И припомнил презентацию в симотеке.