Лапа
Шрифт:
— Что нам делать с вором? Давайте его приклеим к стене. Клей есть?
— А что с ним церемониться, — сказал проходящий мимо столяр-сезонник, похлёбывая на ходу одеколонец. — Таких бить надо.
— Бей! Бей! Бап боп батурай! — крикнул Утюгов.
Аменхотеп и Николай Иванович двинулись на земляка.
Власть:
Клох прох манхалуа.
Опустить агам к ногам!
(Остановка) Покой. Останавливается свет. Все кто спал — просыпаются. Между прочим просыпается советский чиновник Подхелуков. (На лице аккуратная бородка без усов). Подхелуков смотрит в окно. На улице дудит в рожок продавец керосина.
Подхелуков: Невозможно спать. В этом году нашествие клопов. Погляди, как бока накусали.
Жена Подхелукова (быстро сосчитав сколько у неё во рту зубов, говорит со свистом): Мне уики—сии—ли—ао.
Подхелуков: Почему же тебе весело?
Жена Подхелукова (обнимая Аменхотепа): Вот мой любовник!
Подхелуков: Фу, какая мерзость! Он в одних только трусиках. (Подумав) — И весь потный.
Аменхотеп испуганно глядит на Подхелукова и прикрывает ладошками грудь.
Власть: Фы а фара. Фо. (Берет земляка за руку и уходит с ним на ледник.)
На леднике, на ледникеморёл сидит в переднике.КаХаваХа.
Власть говорит: мсан клих дидубе'й.
Земляк поёт: я вижу сон.
Власть говорит: ганглау' гех.
Земляк поёт: но сон цветок.
Власть говорит: сворми твокуц.
Земляк поет: теперь я сплю.
Власть говорит: опусти агам к ногам.
Земляк лепечет: Лили бай.
Рабинович, тот который лежал под кроватями, который не мыл ног, который насиловал чужих жён, — открывает корзинку и кладет туда ребенка. Ребёнок тотчас же засыпает и из его головы растет цветок.
Кухивика.
Опять глаза покрыл фисок и глина.Мы снова спим и видим сны большого млина.17 августа 1930