Чтение онлайн

Улица встретила Федорова поднявшимся невесть откуда ветром. Несмотря на яркое весеннее солнце, стало заметно прохладнее. Олег Сергеевич прибавил шагу и быстро залез в свою машину. Синий «жигуль» побежал по улице. Обогнал ползущий автобус и свернул направо.

От управления до Музея Радищева было недалеко, и первоначально старший следователь хотел пройтись пешком, но каприз погоды заставил его переменить решение. Вскоре небо потемнело, и майор подумал, что правильно сделал, отказавшись от пешей прогулки.

Неожиданно посыпал самый настоящий снег. В середине апреля явление редкое. Снегопад разошелся, и вскоре Олегу Сергеевичу пришлось даже включить «дворники» и сбавить скорость. Белые хлопья сплошным щитом встали между небом и землей.

Однако обильный снегопад продолжался недолго и вскоре пошел на убыль. Когда Федоров припарковал свое авто, лишь редкие холодные пушинки плавно опускались на асфальт.

Майор закурил, задумавшись о том, о чем, собственно, будет разговаривать с неизвестным. Выкинув окурок, решительно направился в сторону красивого двухэтажного здания.

Директором музея оказалась тучная женщина с приветливым, добродушным лицом. Она подтвердила, что такой человек у них действительно работает.

– Олег Сергеевич, только огромная просьба – подождите, пожалуйста, минут пятнадцать. Сейчас как раз идет экскурсия, столь редкая в наше время, и не хотелось бы отвлекать экскурсовода. Если дело не терпит отлагательства, конечно...

– Терпит, терпит. Если позволите, я тоже присоединюсь к экскурсии, а заодно и с Васиным познакомлюсь. Андрей Никитич, вы говорите, его зовут? Ну и чудесно. Только большая просьба – о нашей с вами предварительной беседе ничего не говорите.

– А что у вас за дело к нему? – спросила наконец директорша.

– Уверяю вас, ничего особенного. Просто мне нужно проконсультироваться насчет некоторых предметов искусства.

– Вам виднее, – несколько подозрительно заметила директорша и вышла проводить майора.

– На втором этаже их найдете, – негромко напутствовала она вслед.

Андрей Никитич оказался кругленьким парнем лет двадцати пяти с веснушчатым лицом и бегающими плутоватыми глазками.

– Мне вас порекомендовали как знатока тарасовской живописи. – Олег Сергеевич решил пока не представляться официально. – Один... Скажем так, хороший знакомый.

– И что бы вы хотели у меня узнать? – задушевно улыбаясь, поинтересовался Васин.

– Я хотел бы расспросить вас о коллекции господина Сиднюкова.

Улыбка сползла с лица искусствоведа, но, быстро справившись с собой, молодой человек нашелся:

– Извините, но о частной коллекции без ведома ее владельца я разговаривать не могу. Поймите: вы незнакомый мне человек, да... и неэтично это просто.

– Вам нужно разрешение Константина Степановича?

– А почему бы вам не расспросить о ней его самого?

«Шустрый молодой человек», – отметил про себя Федоров.

– Вы с ним знакомы? – задал он вопрос, внимательно глядя на собеседника.

– Не имею чести. – Самообладание вновь вернулось к парню, и его лицо опять выражало сплошное дружелюбие.

– А с сыном его, Родионом Константиновичем?

Майору показалось, что при упоминании младшего Сиднюкова вновь тень беспокойства пробежала по лицу работника музея.

– Нет, не знаком, – просто ответил он, останавливаясь у двери служебного помещения.

– Ну что ж, постараюсь расспросить самого Константина Степановича, – в ответ развел руками Федоров.

– Желаю вам удачи, – лучезарно улыбнулся парень и скрылся за служебной дверью.

«А ведь он примерно ровесник сынка Сиднюкова. И похоже, он врет, что незнаком с ним», – глядя на закрывшуюся дверь, подумал следователь, вспомнив реакцию молодого человека на вопрос, и медленно пошел к выходу.

«Надо о нем еще директора порасспрашивать», – подумал Федоров, направляясь к ее кабинету.

Но оказалось, что та уехала по делам.

«Ладно, отложим до завтра». Майор посмотрел на часы. Стрелки показывали половину пятого. Время бежало незаметно.

Подумав, Олег Сергеевич все же решил ехать в отдел.

Оказалось, что его оперу повезло больше.

Федоров сразу догадался, что это именно Соня Ленцова. И еще ему так же сразу стало понятно, почему Родион Сиднюков запал на девушку. Сказать, что она красива – все равно что ничего не сказать. Красивых девушек много. Соня обладала исключительной красотой. Казалось, в ней все было создано природой специально для того, чтобы разбивать вдребезги мужские сердца. Волнующий взгляд больших серых глаз невольно притягивал к себе, манил. Милые ямочки на щеках, небольшая родинка над верхней губой – вот вам портрет девушки, сидевшей перед старшим лейтенантом Цветковым. Густые русые волосы разметались по плечам.

На вошедшего Олега Сергеевича девушка смотрела без страха, что сразу отметил про себя старший следователь.

– Добрый вечер, – буркнул Федоров, усаживаясь на свое место.

– Здравствуйте, – пропела девушка, обнажая в улыбке ровные белые зубы.

Федоров покосился на опера, не сводившего глаз с девушки, и подумал: «Пропал Вовик».

– Старший лейтенант Цветков, вы можете идти.

Владимир кинул слегка потерянный взгляд на начальника и с неохотой покинул кабинет.

– Итак, гражданка Ленцова Софья... По батюшке как?

– Георгиевна. – Ее милая мордашка стала серьезной. Длинные густые ресницы медленно опустились, прикрывая чудные глаза, и следователь внезапно поймал себя на мысли, что вместо того, чтобы думать о предстоящем разговоре, откровенно любуется этим совершенным творением природы. Вздохнув, он взял себя в руки.

– Софья Георгиевна, вам знаком молодой человек по фамилии Сиднюков? Зовут его Родион.

Соня поморщила лобик и ответила:

– С месяц назад я знакомилась с одним Родионом. Но наши с ним отношения были непродолжительными.