Чтение онлайн

– Если он рассеется, – буркнул старик.

– Не понял.

– Да нет, ничего. Мы все обсудим с тобой и Брай-антом немного позднее, Норман.

– Хорошо, Мортимер.

Когда молодой партнер ушел, Фодер просидел за столом целый час, и лишь потом глубоко вздохнул и протянул руку к клавише коммуникатора.

– Миссис Бэллентайн, – сказал он, – соедините меня с верфью Сифорта в Уилмингтоне, штат Калифорния.

Несколько минут спустя он уже говорил человеку на экране:

– Я все понимаю и готов заплатить любую неустойку. Но тем не менее я должен совершенно твердо отказаться от постройки яхты.

Полчаса спустя, в Уилмингтоне, Питер Филдинг говорил своему мастеру:

– Ничего не могу поделать, Майк. Задули другие ветры. Придется прекратить строить все три. Раз уж мы потеряли заказ на яхту Фодера, я не могу рисковать и продолжать выполнять остальные спецзаказы.

– А как насчет той работенки для парня с киностудии? – угрюмо поинтересовался Майк.

– Сумма не настолько велика, мы просто не выживем. Придется продать верфь Гонзалесу и Мартинесу.

– Чтоб меня раздуло! – процедил Майк. – А я – то собирался себе домик купить. Старухе уже осточертело жить в квартирке два на четыре. Придется сказать агенту по недвижимости, что дельце не выгорит.

– Извини, Майк, – сказал Филдинг. – Трудно придется всем, пока не поступят новые заказы. Я сам собирался заиметь четырехместную реактивку Пайпе-ра, чтобы летать по выходным на рыбалку в Энсенаду. Мне тоже придется отказаться. Агент Пайпера просто озвереет, он уже заказал самолет.

– Скотт, – сказал президент, – как можно быстрее вызовите ко мне Уэйганда Денниса.

– Да, мистер президент.

Секретарь вышел, и вскоре в кабинете появился помощник президента по связям с прессой, как всегда выглядящий обманчиво ленивым и по внешности, и по поведению. Из угла его рта свисала трубка, сделанная из кукурузной кочерыжки, – деталь его внешности, широко известная в журналистских кругах.

– В чем дело, шеф? – спросил он.

– Садись, – сказал президент и продолжил раньше, чем собеседник успел опуститься в массивное кожаное кресло. – У тебя побольше времени, чем у меня, чтобы держать ухо поближе к грешной земле. Скажи мне, ради всего святого, что происходит в Кливленде? Что, фактически, происходит по всей стране?

– А почему именно в Кливленде? – осторожно поинтересовался Деннис.

Президент помахал листком бумаги.

– Мы только что получили срочный телефонный запрос о финансовой помощи, чтобы их суповые кухни могли продолжать работать. Что такое суповые кухни?

– Вообще-то, – сказал Деннис, доставая кисет с табаком, при нынешних обстоятельствах это не особо удачный термин. Он пришел из прошлого. А в Кливленде сейчас осуществляется программа бесплатного питания. Все нуждающиеся получают еду за счет города.

– Что, в Кливленде настолько плохо?

– Боюсь, что да, мистер президент. Даже эта программа им становится не по силам. Видите ли, она увязана с другими программами, выплатой пособий по безработице для некоторых служб доставки, концерну по автоперевозкам и другим, что переживают сейчас трудные времена. Поэтому людям не приходится стоять в очереди за супом, его развозят им по домам.

– Ну, так из-за чего же кризис?

Уэйганд Деннис набивал трубку.

– Очевидно, люди, получающие пособие, взбунтовались против получаемого питания. В наше время все заботятся о своем весе. Они ворвались в зал городского совета, требуя низкоуглеводной диеты с высоким содержанием белка. Ну, знаете, бифштексов, спаржи, артишоков, авокадо и тому подобного. Приближаются выборы, так что отцы города капитулировали.

На мгновение президент воспринял все по-своему.

– Что же, в этом есть смысл, – сказал он.

Деннис пожал плечами, отыскивая спички в нескольких карманах по очереди.

– Да, сэр. Но городская казна уже почти пуста, потому что поступление налогов и другие источники городских доходов резко сократились. Следовательно, они и обратились за помощью к федеральному правительству.

– Потрясающе! – фыркнул президент. – Неужели они не понимают, сколько денег требуется нам самим? Неужели до них не доходит, что мы освобождаем Мозамбик, содержим Финляндию и проводим полицейскую акцию в Антарктике?

Он схватил еще один отчет и махнул им перед носом пресс-агента.

– И это еще не все. Далеко не все. Что происходит – в Денвере? Им тоже потребовались деньги.

– У них кончились местные фонды для выплаты пособий, и безработные въехали в зал городского совета.

– Въехали? – взвыл президент.

– Да, сэр. В прежние времена люди, у которых были жалобы, обычно врывались в зал совета со всякими плакатиками. Сейчас они туда просто въехали.

– Ах, вот как…

Президент ненадолго замолк, его лицо исказилось, словно он мучительно размышлял.

Деннис удивился. От президентов уже с давних пор не ожидали особого ума. Нынешний имел, возможно, самый лучший образ в глазах общественности и был на стереовидении самой привлекательной личностью, поскольку обладал фотогеничностью и эйдетической памятью на имена всех тех, кому доводилось хотя бы раз пожать ему руку.

– Сынок, – сказал он наконец, – скажи мне, ради бога, что же происходит в стране?

Деннис разжег трубку, выдохнул клуб дыма и ответил:

– Это депрессия, мистер президент.

– Депрессия?

– Да, сэр.

– Что это такое?

Деннис щелкнул чубуком трубки по зубу.

– Это давняя история, сэр. Последние несколько дней я рылся в исторических архивах. Уточнял факты. Когда-то это называлось паникой или разорением, но со временем поняли, что подобная терминология не поможет исправить положение, и все стало называться депрессией. Но даже это слово продолжало иметь отрицательный подтекст, поэтому после одной из крупных депрессий, с 1929 по 1939 год, ее переименовали в спад. И наконец, кому-то пришло в голову обозвать ее перенастройкой. Но с 1939 года не было ни одной крупной неприятности. Для нас, разумеется.