Чтение онлайн

Но фокусом всего приема был Эренарх. Взоры Дулу сразу замечали перстень, поблескивающий на пальце Брендона, и быстро уходили в сторону, встречаясь с другими. Жаим не мог разгадать, что значат эти взгляды, но чувствовал в них вопрос.

Внезапно толпа раздалась — Жаим не понял почему, но Дулу понимали. Пожилой мужчина с красивым лицом, серебряными волосами и остроконечной бородкой преклонил колени перед Брендоном. Его худощавая фигура, одетая в темно-синий бархат, производила впечатление большой физической силы — так ножны, в которые заключена шпага, выдают ее остроту; Жаим понял, что видит перед собой мистера уланшу, и на сей раз прислушался к информации Ванна.

(Архон Шривашти. Глава одной из самых влиятельных Семей.) Ровный голос Ванна намекал на опасность — да Жаим и сам ее чувствовал.

— Добро пожаловать, Ваше Высочество, — хрипловатым, чуть громче шепота, голосом произнес Архон. — После всех дурных известий ваше возвращение в мир живых кажется благодетельным чудом.

— Благодарю, ваша светлость, — ответил Брендон, слегка коснувшись протянутых ладоней.

(Эренарх использует титул без обозначения территории, — заметил Ванн. — Архон потерял свою планету Тимбервелл и вынужден был поселиться в космосе.)

Шривашти встал, оказавшись выше Эренарха. Его светлые глаза странного оттенка, среднего между карим и серым, слегка сузились, и Брендон сказал:

— Спасибо, что одолжили мне своего портного.

— Я вижу, он не угодил вам?

— Он чуть не уморил сам себя, стараясь создать поистине достопамятный шедевр. — Не почудилась ли Жаиму легкая заминка перед словом «достопамятный»? Брендон небрежно повел рукой сверху вниз и добавил: — Но не имея известий об отце...

— О да, — с низким поклоном молвил Шривашти. — Вы совершенно правы.

Еще один поклон, Брендон кланяются в ответ, и Архон исчезает в толпе.

Жаим обнаружил, что не дышит. Что, собственно, здесь произошло?

Ванн, вероятно, почувствовал что-то, потому что сказал:

(Эренарх носит траур как частное лицо. Он мог бы от имени отца объявить при дворе официальный траур, появившись в соответствующем костюме, но не сделал этого.)

В ровных интонациях не содержалось никакого намека, но Жаим был уверен, что упустил что-то важное. Решив разобраться с этим позже, он заметил, что Дулу опять расступаются — но теперь это сопровождалось перешептываниями.

Брендон посмотрел через всю длину зала на двух только что вошедших женщин — точнее, на одну из них, маленькую и стройную, одетую в белое. Простота ее туалета, особенно разительная среди окружающего ее разноцветия, подчеркивала плавные линии тела.

(Ваннис Сефи-Картано, вдова покойного Эренарха.)

Вот, значит, кто выселил штатский персонал и офицерские семьи из их домов — ловко, с улыбочкой. Женщина остановилась в дверях — до того легкая и грациозная, что казалась скорее голограммой, чем живой фигурой, — а затем двинулась вперед походкой профессиональной танцовщицы. Рет Сильвернайф тоже так двигалась. Жаим в новом приступе горя не мог отвести глаз от Ваннис. Шурша платьем, она приближалась к Эренарху.

— Брендон! — произнесла она звонким, мелодичным голосом и склонилась в глубоком, исполненном печали поклоне, но глаза ее выражали радость.

— Ваннис, — откликнулся Брендон. Он помог ей выпрямиться и надолго поднес ее пальцы к губам. Она ответила ему ослепительной улыбкой, и их руки опустились одновременно.

Ваннис посмотрела по сторонам, словно пробудилась от сна, и сделала рукой легкий, стремительный жест.

— У нас еще будет время поговорить. Я слышу музыку — давай потанцуем.

Брендон с поклоном подал ей руку.

Жаим отступил назад, созерцая прищуренные глаза и ехидные улыбки вокруг.

Невидимый оркестр искусно обратил создававшую фон музыку в вальс, и Дулу, разбившись на пары, с привычной легкостью закружились по блестящему полу. В центре танцевали Ваннис и Брендон — простота их нарядов выделяла их среди украшенных драгоценностями оттенков белого, серого, черного и сиреневого.

Жаим, с интересом глядя на это, почувствовал, что кто-то подошел к нему сзади, обернулся и увидел знакомое лицо.

Это был Осри Омилов, сын гностора. Темные глаза, исполненные такой ненависти во время долго путешествия на «Телварне», теперь смотрели озабоченно.

Жаим с опозданием вспомнил о своей оплошности и поклонился, как полагается кланяться сыну шевалье.

Осри, к его удивлению, смутился и лишь потом ответил коротким кивком.

— Ты уже... — начал он и умолк, поскольку толпа снова взволновалась.

На сей раз шепот выражал недоумение, даже тревогу. Дулу расступились быстрее, чем прежде, и Жаим увидел белые пушистые фигурки эйя — они шли, открыв голубые рты, в фасеточных глазах отражались огни настенных светильников. Двигаясь быстро, они не смотрели ни на кого из людей. Их легкие, как паутинка, одежды колыхались. Позади них, высокая, стройная, внушающая тревогу, шла Вийя в своем всегдашнем черном комбинезоне. Он выглядел здесь до того неуместно, что Жаим усмехнулся.

Она повернула голову, махнув по бедрам хвостом блестящих, черных, как космос, волос, и ее черные глаза встретились с глазами Жаима. Она слегка, без улыбки, кивнула ему, и Жаим вздрогнул, увидев, как она провела двумя пальцами по своей одежде. «Встретиться. Как можно скорее», — говорил этот жест.

Осри затаил дыхание.

— Что она здесь делает?

— Наверное, выполняет обязанности переводчика. Она единственная, кто может общаться с эйя.

— Мне следовало бы спросить, что делают здесь они.

Жаим снова усмехнулся. Он уже привык к эйя, которые, несмотря на свою устрашающую славу пси-убийц, ни разу не причинили вреда экипажу «Телварны».

— У них посольский статус — хотя никто не может сказать, известно ли им об этом.

«Должно быть, это Вийя их привела, чтобы иметь возможность со мной связаться».

Сердце Жаима тревожно забилось.

До этого Ваннис танцевала с Брендоном только однажды и уже забыла, какой он хороший партнер. Поначалу все ее внимание ухолило на то, чтобы приспособиться к нему и двигаться с ним в лад: он, видимо, любил быстрый темп, и Ваннис напрягалась, чтобы кружение не мешало ей видеть происходящее.