Шрифт:
Агата Кристи
Коттедж "Соловей"
– До свидания, дорогая.
– До свидания, любимый. Аликс Мартин стояла, прислонясь к маленькой, грубо сколоченной калитке, и смотрела вслед мужу, который шел по дороге в деревню.
Вот он дошел до поворота и исчез из виду, а Аликс все стояла в той же позе, рассеянно поправляя красивые каштановые волосы, то и дело падавшие ей на лицо.
Глаза ее были задумчивыми и мечтательными.
Аликс Мартин не блистала красотой, даже и хорошенькой, строго говоря, ее не назвали бы. Но ее лицо, лицо женщины уже не первой молодости, светилось таким счастьем и нежностью, что ее бывшие сослуживцы едва ли узнали бы в ней прежнюю Аликс Кинг, опрятную деловую девушку, умелую, немного резкую, способную и лишенную фантазии.
Она с трудом окончила школу, едва сводя концы с концами. Пятнадцать лет, с восемнадцати до тридцати трех, она зарабатывала себе на жизнь стенографией, а в течение семи лет из этих пятнадцати содержала еще и больную мать. Эта борьба за существование ожесточила мягкие черты девичьего лица.
Правда, у нее было что-то вроде любовной истории с Диком Виндифордом, который работал вместе с ней. Как истинная женщина, она чувствовала, что нравится ему, хотя и не показывала виду. Внешне они были друзьями, не больше. Из своего скудного жалованья Дик с трудом мог выделить деньги, чтобы платить за учебу младшего брата. В то время он не мог и думать о женитьбе.
Совершенно неожиданно пришло к девушке избавление от ежедневного труда. Умерла ее дальняя родственница, завещав ей все свои деньги - несколько тысяч фунтов, приносивших двести фунтов ежегодно. Для Аликс это означало свободу, жизнь, независимость. Теперь им с Диком можно было пожениться.
Но Дик повел себя неожиданно. Он никогда прямо не говорил Аликс о своей любви; теперь он, казалось, меньше всего собирался это сделать. Он избегал ее, стал замкнутым и угрюмым. Аликс быстро поняла причину: гордость и щепетильность не позволяли ему именно теперь просить Аликс стать его женой. От этого он нравился не меньше, и она уже подумывала, не сделать ли ей первого шага, как вторая в ее жизни неожиданность обрушилась на нее.
В доме своей подруги она познакомилась с Джеральдом Мартином. Он страстно влюбился в нее, и уже через неделю состоялась их помолвка. Аликс, которая считала себя "не из тех, которые влюбляются", буквально потеряла голову.
Невольно она разбудила чувства Дика Виндифорда. Он пришел к ней и, заикаясь от гнева, выкрикнул:
– Он совершенно чужой тебе! Ты о нем ничего не знаешь!
– Я знаю, что люблю его.
– Как ты можешь знать, - ведь ты знакома с ним одну неделю!
– Не каждому нужно одиннадцать лет, чтобы убедиться, что он влюблен в девушку!
– рассердилась Аликс.
Он побледнел.
– Я люблю тебя с тех пор, как впервые встретил. Я думал, что и ты любишь меня.
– Я тоже так думала, - призналась Аликс.
– Но я думала так потому, что не знала, что такое любовь.
Дик просил, умолял, даже угрожал, - угрожал сопернику, занявшему его место. Аликс поразил взрыв чувств, скрывшихся под внешней сдержанностью человека, которого, ей казалось, она знала так хорошо.
И в это солнечное утро, прислонясь к калитке, она вспомнила тот разговор. Она была замужем уже месяц и чувствовала себя совершенно счастливой. Однако когда муж, которого она так обожала, уходил из дому, ее охватывало какое-то неясное беспокойство. И причиной этому был Дик Виндифорд.
За время своего замужества она три раза видела один и тот же сон: ее муж лежит мертвый, а рядом с ним стоит Дик Виндифорд, и она совершенно точно знает, что это его рука нанесла роковой удар. Но самое ужасное было в том, что она радовалась смерти мужа. В порыве благодарности она протягивала руки убийце, благодарила его. Сон всегда кончался одинаково: Дик заключает ее в объятия.
Она не рассказывала свой сон мужу, но он волновал ее больше, чем ей этого хотелось. Что он означал - предостережение? Предостережение против Дика Виндифорда?
Резкий звонок телефона, донесшийся из дому, отвлек ее от этих мыслей. Она вошла в дом и взяла трубку.
– Как вы сказали? Кто говорит?
– Аликс, что с твоим голосом? Я тебя не узнал. Это я, Дик.
– О... Откуда ты звонишь?
– Из бара гостиницы "Герб путешественника". Кажется, так она называется? Или ты даже не знаешь о существовании этого бара? Я приехал только на выходной - немного порыбачить. Ты не против, если я навещу вас сегодня вечером?
– Нет, - резко ответила Аликс.
– Ты не должен приходить.
Наступило молчание. Потом Дик заговорил снова, но голос его звучал по-другому.
– Прошу извинить меня, - холодно сказал он.
– Конечно, я не буду тебя больше беспокоить...
Аликс торопливо прервала его. Должно быть, ее поведение показалось ему слишком необычным. Оно и было необычным: нервы у нее совершенно расшатались.
– Я только хотела сказать, что мы были... что мы сегодня вечером заняты...
– Она старалась, чтобы ее объяснение звучало естественно. Приходи к нам поужинать завтра вечером.
Но Дик явно уловил неискренность в ее голосе.
– Очень благодарен, - все так же холодно ответил он, - но я, может быть, уеду. Это зависит от того, приедет сюда мой товарищ или нет. До свидания, Аликс.
– И торопливо, совсем другим тоном, добавил: - Желаю тебе счастья, дорогая.
Аликс положила трубку и облегченно вздохнула. "Он не должен сюда приходить, - твердила она себе.
– Какая же я глупая! Неужели мне хочется, чтобы он пришел? Нет, все равно я рада, что он не придет!"
Она взяла со стола простенькую соломенную шляпу и вышла снова в сад, остановившись, чтобы посмотреть на слова, вырезанные над входом в дом: "Коттедж "Соловей".
– Какое странное название, правда?
– сказала она как-то Джеральду еще до замужества.
– Маленькая моя, - с любовью сказал он.
– Я уверен, ты никогда не слышала соловья, и рад этому. Соловьи должны петь только влюбленным. По вечерам мы будем слушать их вместе, у нашего собственного дома.
Стоя в дверях своего дома, она вспомнила, как они слушали соловья, и зарделась от счастья.