Чтение онлайн

— Держи, переросток! — неожиданно раздался голос демовилура, отвлекая от воспоминаний.

Сит выскочил из пентаграммы и кинул окровавленное голое человеческое тело. Потом, развернувшись к Кругу Вызова, угрожающе рыкнул:

— И напомни моему бывшему дружку, что пока не обретёт душу, пусть не смеет больше тревожить, если не хочет неприятностей!

Монстр исчез, а вслед за ним исчезло и зелёное пламя. Лишь искалеченный человек остался лежать на холодном чёрном полу, как напоминание о только что случившемся явлении.

— Кортинар! — громко пропищал Харм, материализовавшийся в покоях мага. — Демон доставил обещанное! Как ты и думал, требуется срочная помощь!

— Что сказал Ситгульвердам? — подкладывая поленья в камин, спросил маг.

— Чтобы, пока не обретёшь себя прошлого, не лез к нему! Он больше не друг!

— Это разумно с его стороны. Перенеси тело в лабораторию, сейчас спущусь.

— Не обманул Сит — однозначно, воин, — констатировал Кортинар, через некоторое время появившись у большого каменного стола с зафиксированным на нём широкими металлическими полосами человеком.

Старик осмотрел крепкого, пропорционально сложенного брюнета с развитой мускулатурой и продолжил:

— Харм, готовь всё, чтобы откачать половину его крови.

— Зачем, Хозяин? Он же и так при смерти! Доконаем, а другого не будет!

— Он уже мёртв и, если действительно нейтрален к магии, оживить обычными методами его невозможно. Придётся пойти на маленькую хитрость.

Когда большой стеклянный сосуд был наполнен наполовину, маг проткнул палец, и несколько капель его крови упали в кровь неизвестного.

— Закачиваем обратно, — приказал Кортинар, быстро залечивая собственную ранку.

— Готово! — пискнул ящер.

— Замечательно. А теперь смотри. Моя, насквозь пропитанная Высоким Искусством, кровь сейчас находится в этом человеке, делая его восприимчивым к магии. Через пару дней несколько капель, лишившись всех свойств, поглотятся доминирующей субстанцией, но этого времени мне достаточно, чтобы вернуть душу на место. И если не сойдёт с ума, то я должен успеть дополнительно вложить в голову нашего приобретения и кое-какие знания. Пошли, Харм! Процесс долгий и болезненный. Не хочу слышать громких криков. Заглянем завтра на рассвете.

Осколки после взрыва гранаты рвали всё тело. Неимоверная по силе боль заставляла выгибаться дугой и выть во весь голос! Кратковременные потери сознания не приносили облегчения, опуская в бездну безумия и страдания, наполняя вены расплавленным металлом! Нет никаких мыслей, кроме дикого желания, чтобы всё закончилось! Ещё немного и не выдержу, но раз за разом становилось только хуже, а я всё не умирал, теряя последние остатки разума и превратившись в истерзанное нечто, забывшее обо всём, кроме боли. Наконец, когда конец бесконечности стал особенно близок, всё внезапно прекратилось, будто ничего и не было. Счастливое беспамятство отключило все чувства, погрузив в сон.

Открываю глаза и прислушиваюсь к себе… Пытаюсь подняться, но не могу — кто-то приковал меня к холодному камню. Сделал попытку пошевелить пальцами — получилось. Хоть это!

Неожиданно перед носом появился чёрный зверёк и, что-то пискнув, растворился прямо в воздухе. Понятно. Галлюцинации… Где я и чем меня накачали, что смотрю подобные “мультики”? Голову не повернуть, чтобы осмотреться и набрать побольше информации — кроме потолка с выцветшими рисунками ничего не вижу. В плену у напавших на нашу колонну? Не сходится. Простой наёмник не представляет сильного интереса, чтобы так на него тратиться, эвакуировав из джунглей. Загробный мир? Чистилище? Вспоминая вчерашние мучения, охотнее поверю в эту версию. Глаза слипаются, хочется снова вырубиться, но не успеваю погрузиться в сон, как вижу перед собой склонившееся лицо какого-то хмыря в беспонтовых оранжевых очках от солнца.

Он что-то произносит на незнакомом, окающем языке.

— Не понимаю… — хрипло шепчу пересохшими губами. — Нихт ферштейн, комрад. Ду ю спик инглиш? Парле ву франсе, придурок?

Пожилая рожа незнакомца отстраняется, и я чувствую, как голову мне обмазывают дурно пахнущим кремом.

Боль возвращается, раскалывая череп на много кусочков. И пусть с прежней она не идёт ни в какое сравнение, но заставляет снова выть и плакать не по-детски. Я отключаюсь, спрятавшись от неё в безумных картинках воспалённого мозга.

— Как самочувствие? — слышу надтреснутый старческий голос, приходя в себя.

— Нормально… — невнятно отвечаю, приспосабливая язык к словам.

Приспосабливая? “По-каковски” сейчас говорю? Явно не русский или европейский. Странное ощущение незнакомости и одновременного понимания. Пытаюсь встать, но железные полосы, перехватившие тело, не дают этого сделать.

— Понимаю. Не самая удобная кровать, — видя мои потуги, продолжает голос. — Что будешь делать, когда освободишься?

— Вопросы задавать. Потом по обстоятельствам.

— Хороший подход. Отпусти его, Харм.

Чёрный вихрь пронёсся мимо меня, дав возможность вздохнуть полной грудью без этих железяк. Сел. Осмотрелся. Посреди огромного зала, который так и тянуло назвать историческим, стояло несколько рядов деревянных скамеек, на одной из которых восседал дед в роскошной шубе. У его ног лежала знакомая по глюкам ящерица.

— Здрасти… — как можно вежливее поприветствовал обоих. — Что за хрень?

— Эта, как ты говоришь, “хрень” — твой новый дом, а я — твой хозяин.

— Хлебало не треснет?

— Точно, воин, — обратился старик к земноводному. — Сразу грубит. Сейчас попытается напасть, если не получит ответов, удовлетворяющих его примитивный ум.

— Пшшш….
– ответила ящерица, явно, соглашаясь с “пенсионером”.

— Как тебя зовут? — снова переключился он на меня.

— Илья.

— Будешь Илий. К нашему миру такое имя больше подходит.

— К вашему? Судя по твоей морде, я в аду?

— Где?

— А вот это сейчас ты мне и расскажешь! Повторю! Что за хрень?